Публика, насколько я заметил, состояла в основном из седовласых леди – тех, что играют в бинго, а по воскресеньям пьют «Кровавую Мэри», – но в задних рядах сидели мои приятели во главе с Эриком. Настоящий кошмар – стоять перед людьми, которые ждут твоей первой реплики.

Я постарался выбросить это из головы и начал. Салли, это одноглазое чудо, играла мою дочь, потому что была маленького роста; мы с ней всё сделали так, как на репетициях, и ни разу не сбились, хотя зрелище трудно было назвать впечатляющим. Когда первый акт закончился и занавес закрылся, мы начали торопливо менять декорации.

На этот раз помогали все, и мои пальцы не пострадали – я старательно избегал Эдди.

Я до сих пор не видел Джейми – судя по всему, ее освободили от возни с реквизитом, потому что ее платье было сшито из тонкой ткани и могло порваться, если бы она зацепилась за гвоздь. Мне, в общем, некогда было о ней думать. Потом занавес поднялся снова – я вернулся в мир Хегберта Салливана и побрел по улице, заглядывая в витрины в поисках музыкальной шкатулки для дочери. Когда Джейми появилась на сцене, я стоял к ней спиной, но услышал, что зрители дружно вздохнули.

Если раньше было тихо, то теперь наступило прямо-таки гробовое молчание. Краем глаза я заметил, что у Хегберта, стоявшего за кулисами, подрагивает челюсть. Я собрался с духом, обернулся и увидел…

Впервые за все время нашего знакомства Джейми не стала собирать волосы в тугой пучок. Они спускались ниже лопаток; слегка сбрызнутые лаком, они отражали свет софитов и искрились. На Джейми было легкое белое платье, сшитое точно по фигуре. Удивительное зрелище. Она ничуть не походила на девочку, которую я знал с детства.

Немного макияжа – совсем чуть-чуть, чтобы подчеркнуть нежные черты лица. Джейми слегка улыбалась, как будто хранила какой-то задушевный секрет, – именно так ей и полагалось по роли.

Она действительно казалась ангелом.

Наверное, у меня слегка отвисла челюсть; я стоял и смотрел на нее довольно долго, изумленный до немоты, а потом вдруг вспомнил, что должен произнести свою реплику. Я сделал глубокий вдох и медленно проговорил:

– Вы прекрасны."

"И наверное, все зрители, начиная с седовласых леди в партере и заканчивая моими приятелями в заднем ряду, поняли, что я говорю искренне.

Впервые в жизни.

Глава 9

Сказать, что спектакль имел успех, было бы преуменьшением. Публика смеялась и плакала – именно этого мы и добивались. Благодаря Джейми пьеса действительно стала чем-то особенным – на мой взгляд, все были изумлены не меньше меня. На лицах остальных при виде Джейми появилось точно такое же выражение, как и у меня; прочие участники принялись играть с куда большим воодушевлением.