И все же… он помнил, как Корделия прижималась к нему и свою взрывную реакцию на ее тело, а потому мысль о том, чтобы спрыгнуть с корабля, засунув свою одежду в пластиковый пакет, и заказать такси до ближайшего аэропорта, не представлялась особенно привлекательной.

— И поверь, — прошептал он с неожиданной искренностью, — мне тоже хотелось бы познакомиться с тобой поближе. — Его захватило странное желание плыть по течению, и он решил пожертвовать еще несколькими днями из своего напряженного графика. Такая возможность выпадает раз в жизни, и ты хватаешься за нее обеими руками. Он медленно улыбнулся. — Еще одна неделя, быть может?

Лука притянул Корделию к себе и стал целовать глубоко, медленно, нежно, и она растаяла.

— Еще недельку, — вздохнула она, — было бы здорово.

— А потом мы спокойно попрощаемся. Договорились?

Сердце заныло, и перед мысленным взором открылась загадочная пустота, когда

Корделия подумала о его уходе.

Но она нашла силы улыбнуться:

— Договорились.

Глава 4

— Мне нужно уехать на некоторое время.

— Конечно, если ты хочешь уехать, если чувствуешь, что должна оставить меня, я не стану стоять у тебя на пути. Ты взрослая женщина, Корделия. Ты вольна делать все, что пожелаешь, я понимаю. Не вини себя. Какая молодая девушка хочет сидеть взаперти со своим старым дураком отцом?

При обычных обстоятельствах Корделия просто поникла бы от такого вопиющего эмоционального шантажа. Сидя напротив отца за сосновым столом, за которым они только что поужинали, она глубоко вздохнула.

Типичный вздох для человека, решившего настоять на своем, каковы бы ни были препятствия.

Обстоятельства были необычные, и она не могла позволить себе роскошь поддаться печальным голубым глазам Клайва Рэмси.

— Самое большее — на неделю, папа.

Она посмотрела на жареную картошку, медленно остывающую на ее тарелке. Отодвинула тарелку в сторону и подалась вперед, опершись локтями о стол.

Когда-то ее отец был невероятно красив. Рослый, с такими же, как у нее, белокурыми волосами и светло-голубыми глазами. Время, горе и разочарования оставили свой след на его внешности, но и сейчас, в возрасте шестидесяти двух лет, он все еще оставался жилистым и сильным, хотя лицо избороздили морщины, а руки огрубели от тяжелой физической работы. Он заметно сутулился, отчего могло показаться, что этот некогда осанистый высокий человек прячется от жизни.

— Одна неделя? — Он вздохнул и попытался улыбнуться, но у него не получилось.

— Я знаю, ты думаешь, что стоит мне уехать, и уже никогда не вернусь, но… этого не будет.

Корделия подумала о предстоящем путешествии. Если она продержится там пять минут, то будет поражена. Снова нахлынула тошнота, и она отодвинула тарелку с уже остывшей едой еще дальше.

Беременна.