А если прибавить к вышеперечисленным «достоинствам» Сереженьки амбициозность и редкостное умение наступать окружающим на больную мозоль, то станет понятно, отчего этот журналист не задерживался подолгу в редакциях.

Недавно он с треском вылетел из газеты «Мнение». Но Вячеслав Сергеевич моментально договорился в другом месте. Сейчас Сережа находился в отпуске, копил силы для новой работы, которая ждала его с первого августа. Однако несколько дней тому назад ему позвонили из «Экономических вестей» и вежливо, но твердо заявили:

– Наше издание переживает сейчас не лучшие времена, и, к сожалению, мы не можем расширять штат сотрудников.

– Боюсь, ему теперь никуда не устроиться, – вздыхала Ребекка, – сядет маме и Николаю на шею. Да еще и у меня…

– Что?

Она поморщилась:

– Если честно сказать, не слишком-то я талантлива. Но папа помогал и мне. Роль в сериале я получила только благодаря его протекции. Отец говорил: «Не тушуйся, дочурка, бери работоспособностью. Иной человек особыми качествами не обладает, зато усердием отмечен. Ничего, ничего, раза два-три снимешься, имя будет, станут звать сами. Знаешь, как студенты говорят: «Первые три года работаешь на зачетку, потом зачетка работает на тебя».

Так и у артистов. Что толку быть отмеченной богом, коли ролей нет? Не расстраивайся».

Вячеслав Сергеевич договорился о следующих съемках. Ребекка, ее даже не вызывали на пробы, получила роль, но… Но сразу после поминок позвонил сценарист Оноре Волков, хороший приятель Славиных, и заныл:

– Извини, душа моя, сериал откладывается, денег нет, бери другую работу.

– Какую? – расстроилась Бекки.

– Да вот Ванька Клюкин кино снимает…

От отчаяния она согласилась на крохотную роль, но потом узнала, что сериал, в котором предполагалось ее участие, запускается в производство и идет подбор актеров.

Вне себя от злости Ребекка позвонила антрепренеру, а тот, изобразив полное недоумение, протянул:

– Ну, голуба, ничего не понимаю! Мне Оноре Волков сказал, будто ты уже у Клюкина снимаешься!

– Красиво бортанули, – усмехнулась Ребекка, пряча сигареты, – можно сказать, ювелирно! Подсунули «кушать подано»… Хотя тоже понятно, небось роль для какой-нибудь профурсетки понадобилась! Путь на экран лежит через диван – это старая, всем известная истина.

– Как зовут твоего антрепренера? – пробормотала я.

– Вениамин Михайлович Селезнев, – ответила Бекки, – тот еще кадр: «Голуба, роль Алевтины откроет перед тобой все двери!»

Секунду я обалдело смотрела на нее, потом все же нашла в себе мужество и поинтересовалась:

– Про какую Тоню кричала Нора? За что она мстит?

Ребекка нахмурилась:

– Это не имеет никакого отношения к смерти папы.

– И все же!

– Очень давнее дело.

– Расскажи, пожалуйста.

– Не понимаю, зачем.