Пришлось возвращаться назад и всовывать голову в душную, пропахшую потом комнату.

– Петя здесь?

– Петруччио, тебя! – крикнул высокий блондин в мятом камзоле.

– Ну? – высунулся из-за занавески еще один блондин. – Чего?

– Не знаете, где Лена Яковлева?

– Нет. И вообще, мы давно расстались, не обязан же я всю жизнь за ней следить, вот и Ванька на метле летает. Может, запила?

– Она пьет?

– Нет, но вдруг начала!

– Да ладно тебе, Петруччио, – хмыкнул один из одевавшихся парней, – у Ленки роль шикарная, во втором акте, небось через полчаса появится.

– А что за роль? – заинтересовалась я. – Большая?

– Классическая, – хохотнул говоривший, – два слова: «Кушать подано», правда, говорят, будто Яншин из подобной роли делал изумительную миниатюру.

Зазвенел звонок, и ожил динамик на стене:

– Первая картина, внимание, прошу не опаздывать.

Парни потянулись на выход. Петя сказал:

– Сядьте на диван у двери, сразу увидите, когда Ленка пойдет.

Я послушалась и устроилась на холодной коже. Вахтер, пожилой мужик, похожий на тучную мышь, поглядел в мою сторону поверх очков, но ничего не сказал. Я же пришла не с улицы, а вышла из глубины театра, и он посчитал меня за свою.

Время тянулось жутко медленно. От скуки я пересчитала все трещины на стене и дырки в линолеуме. Около десяти стало ясно, что я трачу время впустую: Яковлева не придет. Я дошла до станции метро «Юго-Западная», села на маршрутное такси и через сорок минут была уже на платформе Переделкино.

Утром, едва будильник показал девять, я позвонила Яковлевой.

– Алле, – ответил хриплый мужской голос.

– Лену позовите, Яковлеву.

– Ленка, – заорал мужик, – слышь, Ленка!.. Нету ее!

– Тогда Гулю.

– Ей, Гулька, Гулька, поди сюда!

– Да, – донеслось из трубки.

– Гуля? Я вчера была у вас, искала Лену… Она не приходила?

– Она не придет, – тихо-тихо пробормотала Гуля.

– Почему?

– Под машину попала, – всхлипнула Гуля, – из милиции около семи вчера позвонили.

– Сейчас я приеду! – выкрикнула я и понеслась к электричке.

Гуля открыла мне дверь и заплакала.

– Ну-ну, – пробормотала я, – ужасно, конечно, но слезами Лену не вернешь, жаль, такая молодая.

– Она жива пока, – всхлипнула Гуля.

– Ну да? – обрадовалась я. – Где лежит?

– В Склифосовского.

– Давай собирайся, поедем…

– Не могу, – хныкала Гуля, – на работу надо. Может, вы сходите, а?

– Родственники у нее есть?

– Мать с сестрой, в Коломне живут, вечером обещали приехать.

У станции метро «Проспект Мира» я купила килограмм черешни и несколько бананов. Но фрукты передать мне не удалось. Молоденькая медсестра в огромном накрахмаленном колпаке глянула на прозрачный пакет с ягодами и вздохнула:

– Она без сознания, на аппаратном дыхании.

– Жить будет?

– Состояние тяжелое.