Глубоко вздохнув, словно перед прыжком в воду, я взлетела по крутым ступенькам, толкнула высокую стеклянную дверь и… онемела. Перед глазами расстилался огромный зал, сплошь заставленный диванами, стенками, креслами и увешанный люстрами. О господи, я и не предполагала, что теперь покупателю предлагается такой широкий выбор.

– Здесь всего три этажа, – радостно объяснила Ребекка, – а у нас не так много комнат, только восемь.

К тому же мы составили список, что здорово упрощает дело.

– Отлично! – пришли в восторг Гарик и Веня.

Я почувствовала легкий озноб. Три этажа! Всего! Ничего себе.

Восемь комнат! Да мы проведем тут неделю.

Последний раз я посещала мебельный магазин лет десять тому назад, году эдак в 90-м. Одна из моих знакомых должна была купить для ребенка раздвигающийся диван «Малютка», стоивший, как сейчас помню, восемьдесят рублей. Нашему походу предшествовала долгая подготовка. Сначала Ленка несколько дней носилась к магазину на Домодедовской и отмечалась, и наконец настал долгожданный момент.

– Слышь, Романова, – велела Ленка, – сегодня в одиннадцать ночи встречаемся у мебельного.

– Ты чего? – изумилась я.

 – В это время он закрыт.

– Будем очередь стеречь, – возвестила Ленка, – по нашим данным, в магазин завезли пятнадцать «Малюток», я по списку четырнадцатая, если какой диванчик налево пустят, спать моей Наташке еще месяц с нами. Так что будем караулить. Усекла?"

"Ровно в одиннадцать мы устроились у закрытых дверей. Стоял холодный, прямо какой-то ледяной ноябрь. Вместе с нами прыгали еще люди, в отличие от нас, догадавшиеся прихватить с собой термосы с горячим чаем и фляжки с водкой. Часам к трем я почувствовала, что умираю. Хорошо хоть, какой-то военный сжалился над нами и пустил погреться в свою машину.

Замерзла я до такой степени, что не могла разговаривать. Правда, Ленке пришлось еще хуже. Я хоть доперла надеть не модную, но жутко теплую «Аляску». Ленка же притопала в элегантных кожаных сапожках.

– Мне ампутируют ноги, – ныла она, – жуть, не доживу до открытия.

Но все же мы дождались радостного часа, когда тетка в сатиновом синем халате, скорчив недовольную физиономию, распахнула двери. Толпа ломанулась внутрь. Ленка, забыв про болевшие ноги, неслась впереди всех.

– Романова, – орала она, – быстро садись на диванчик, скорей, скорей, скорей!

Я ничего не поняла, но послушалась и шлепнулась на коричневую гобеленовую обивку возле толстой тетки с угрожающе торчащей «химией».

– А ну пошла с моего дивана, – завопила баба, пихая меня, – убирайся живо, ишь, зад разложила, тюха!

Я соскочила с чужой территории.

– Романова, – вопила Ленка, – где ты, дура, беги сюда!

Я поводила глазами по залу и увидела ее, старательно стягивающую с диванчика носатого грузина в кепке «аэродром».