Замыкал священник в парадном золотом одеянии. У каждого на руке блестели браслеты – белые, в отличии от украшения Катерины. Их силу мы не ощущали. Во-первых, не было нужды, а во-вторых, никто из поднявшихся не мог соперничать с Верховным Миротворцем Империи.

Даже странно, почему с такой силой Катерина Вольц так и не достигла Совершенства? Может, все дело в ее ранении, говорят ей чудом сохранили ногу…

– Приступим. – Похоже, сама Катерина тоже не любила долгие церемонии, чем вызвала у меня непроизвольную симпатию. Для женщины поставили высокое кресло, но она его проигнорировала и осталась стоять, опираясь на трость.

– По итогам обучения и по решению Высокой Комиссии, звание лучшего ученика колледжа и соответственно – усиленную нейро-панель, получает…

Декан, суетливо поправляя свои пенсне, протянул миротворцу конверт. Катерина открыла его и некоторое время смотрела на выведенное на бумаге имя.

В зале повисла тишина. Я ощутила, как холодная капля пота стекает от шеи к пояснице. Все знают, что миротворец может отменить любое решение преподавателей. На самом деле, все, что имеет значение, это мнение Катерины. Одним своим словом она может изменить судьбу любого в этом зале. Назвать не то, что прочитала на листке, а ткнуть пальцем в ту же Ивону. Или в Архипа. В любого.

Ведь запущенная ею нейро-волна – это не просто способ утихомирить разнервничавшихся учеников. Это еще и проверка. Сильный миротворец способен ощутить многое.

Но способен ли пойти против системы? Или старой дружбы?

Я не знала ответ.

Я сделала ставку на черное и надеялась, что сорву куш.

– Получает…– Катерина нахмурилась, и я ощутила панику.

Я не могла просчитаться. Не могла! Она назовет мое имя. Она должна назвать его!

Вороний взгляд скользнул по рядам застывших выпускников. По отстраненному Дамиру, который смотрел в пол, словно его не интересовало происходящее в этом зале. По напряженной как струна Джеме. По Архипу и Патрику.

И застыл на мне.

– Кассандра Вэйлинг, – бесцветно произнесла она.

Еще миг я стояла, все-таки не веря. Мне ведь не послышалось? Нет, не послышалось. Кто-то из верных почитателей начал скандировать мое имя и аплодировать. Надо запомнить, кто…

Высоко подняв голову и придерживая край пышной юбки, я двинулась к помосту. Но смотрела я не на Катерину Вольц, а на своего отца. Ловила расцветающую на его лице гордость.

Когда я протянула ладонь, а Верховный миротворец щелкнула крышечкой маленького серого ящичка, все затаили дыхание. Внутри блеснуло золотое и белое, так ярко, что мне захотелось зажмуриться. Но я не стала. Я смотрела, не позволяя себе даже моргать.