— Не совестно прерывать папу какими-то глупостями, когда он говорит твоей жене о серьезных вещах! Изгваздаю этот костюм — куплю другой! Но никогда не смей перебивать папу!

— Извини, папа.

— Паны и Панове! — закричал пожилой еврей, ведущий свадьбу. — Думаю, настало самое время выпить за пана Школьника и очаровательную пани Школьник — отца и маму счастливого Шелома! Папе и маме всегда везло друг с другом, так пусть теперь повезет и молодым в гнездышке, которое для них свили родители! Лыхаем, панове!

Все поднялись и выпили. Соня неожиданно увидела среди гостей пана Лощинского, того самого, что не так давно приходил в их дом с определенным предложением. Рядом с Лощинским сидела его жена, худенькая тусклая пани. Сам же неудачливый ухажер не сводил с юной невесты жадного взгляда, сгорая от желания и страсти.

— На кого ты смотришь? — шепотом спросил Шелом, склонившись к Соне.

— Так… На гостей, — пожала она плечиками. — Какие разные и какие противные.

— Кто, например?

— Например, вон тот, — кивнула Соня на пана Лощинского.

— Что ж в нем противного? — поднял брови Шелом. — Это мой дядя, брат мамы.

Соня мило и удивленно рассмеялась.

— Я пошутила! Я знала, что этой твой дядя! Милый, очаровательный пан!

В это время пан Лощинский покинул свое место и направился к молодоженам.

Фейга, увидев его маневр, на миг напряглась, но быстро уловила взгляд младшей сестры и поняла, что беспокоиться не следует.

Пан Лощинский подошел к молодоженам, взял руку Сони, поднес к сочным жирным губам.

— Дорогой племянник, у тебя восхитительная жена.

— Вы тоже ей понравились, — обрадовался жених.

— Вот и прекрасно. Позволь преподнести вам скромный подарок. — Он извлек из кармана плотный бумажный пакет, положил на стол. — Пусть твоя женушка купит на эти деньги такое украшение, которое по красоте не уступало бы ей самой.

Соня подняла на Лощинского смущенный взгляд, тихо произнесла:

— Благодарю вас, пан. Постараюсь выполнить ваше пожелание.

Оркестр громко заиграл веселую мазурку, гости дружно поднимались с мест, пускаясь в пляс.

Шелом тоже поднялся, взял Соню за руку и повел ее в общий круг. Она послушно поддавалась ему в танце, скользила взглядом по сидящим за столом: Евдокии и Фейге, пану Школьнику и его жующей жене, но чаще всего ее взгляд пересекался с бессовестным и откровенным взглядом пана Лощинского.

* * *Шеломчик рыдал на супружеском ложе. Рыдал безутешно и взахлеб. Переворачивался с живота на спину, хватался за курчавую голову, вытирал слезы белой длинной сорочкой, бормотал что-то неразборчивое и горькое.

— Я умру от стыда! Не вынесу этого позора! Я не мужчина… Я слабое животное.