— А макаку тоже возьмем в театр?

— Макаку заберет ее хозяин.

Когда уже засыпали, Кочубчик неожиданно поднял голову, спросил:

— А как хоть представление называется?

— «Гамлет».

— Смешное что-то?

— Очень. Спи.

* * *Театр блистал позолотой, хрустальными светильниками, разодетыми дамами, торжественными, в черных фраках господами.

На Соньке было бледно-розовое платье с глубоким вырезом. Она и Кочубчик сидели совсем близко к сцене. Сонька вся растворилась в спектакле, в переживаниях, в театре. Кочубчик же страдал от жаркого шерстяного костюма, от тугого воротничка с бабочкой, от шумных, бесконечно хлопающих соседей, от непонимания происходящего на сцене.

Артист, играющий Гамлета, был молод, стремителен и красив. Он часто срывал бурные аплодисменты, страдал и падал на колени, отчего воровка подавалась вперед, забыв о публике и даже о Володе Кочубчике.

Рядом с Сонькой сидел тучный господин, увешанный уймой золотых цепей, брелоков, браслетов, часов. Его неуклюжие движения заставляли девушку изредка раздраженно отодвигаться, но театральное действо и игра главного героя снова захватывали воровку.

Наконец пошел занавес, зал, что называется, взорвался аплодисментами, зрители вставали с кресел.

Кочубчик тоже привстал, он недоуменно и возмущенно смотрел на публику, затем толкнул Соньку:

— Чего это они?

— Боже, какой актер, — пробормотала та.

— Кто?

— Гамлет.

Актеры все выходили и кланялись, им бросали цветы и кричали: «Браво!» Поклонники буквально лезли на сцену, пытаясь прикоснуться к исполнителю главной роли.

Воровка тоже хлопала и тоже требовала выхода героя на авансцену. Неожиданно ее взгляд упал на часы соседа, болтающиеся над его карманом, — она ловко сорвала их и тут же изо всей силы бросила на сцену — прямо на Гамлета.

Он поймал подарок, изумленно оценил его, послал Соньке воздушный поцелуй и несколько раз поклонился персонально ей.

Володька склонился к Соньке, прошептал:

— Ты, что ли, бросила?

Она кивнула, не сводя глаз со сцены.

— А чьи котлы, мама?

Сонька показала взглядом на жирного соседа с цепями, и оба стали хохотать. Сосед, глядя на них, тоже смеялся, не понимая причину их веселья и относя ее на счет спектакля.

* * *Уже через несколько минут Сонька и Кочубчик, сопровождаемые юрким служителем театра, пробрались за кулисы.

Обошли сваленные декорации, поплутали по узким загогулистым театральным коридорам, шарахнулись от артистов, не успевших снять грим, парики и костюмы, и добрались наконец до служебного входа.

Возле входа стоял пароконный с закрытым верхом экипаж. Театральный служитель выпустил Соньку и Володю из двери, прошептал:

— Вас доставят куда положено.

Кучер дождался, когда пассажиры усядутся, и ударил по лошадям. Экипаж тронулся из театрального двора в город.