Мужчина взглянул на дисплей и недовольно свел брови, поднялся со стула, схватил телефон в руки и пошёл в сторону входной двери. За все время нашего проживания в его квартире в такой поздний час лишь однажды появился Станислав Борисович, врач и хороший знакомый Игоря.

Я вышла из кухни и замерла в проходе. Изображение на домофоне показывало очертания человека, но издалека сложно сказать кто это был — мужчина или женщина. Игорь отключил звук домофона и какое-то время просто смотрел на монитор. По всему его напряженному виду я поняла, что гостей он не ждал.

— Аня, мы позднее поговорим, — он обернулся в мою сторону и тяжело вздохнул: — Иди, пожалуйста, к Маше, — эти слова резанули меня как ножом.

Игорь приложил телефон к уху, а я развернулась и пошла в гостиную как он и просил. Хотя мне было очень любопытно кто впервые за такой длительный срок, что мы жили с мужчиной, пришёл его навестить почти в полночь… И подсознательно уже знала ответ на этот вопрос.

Звукоизоляция в доме была отличная, либо Игорь говорил тихо, что я почти не слышала его голоса. Правда, спустя какое-то время до слуха донеслось как щелкнули замки и открылась входная дверь.

В том, что столь поздний гость — женщина я уже нисколько не сомневалась. Какое-то время затаив дыхание, я прислушивалась к голосам, а потом вдруг отчетливо услышала шаги и встревоженный голос: «Я тебе не верю!». Звонкий стук каблуков по паркету отдавал в ушах громким эхом. Девушка видимо прорвала оборону Игоря и ходила по комнатам, пытаясь уличить того в измене и лжи. Я не слышала всего их разговора, но была далеко не дура, чтобы понять что сейчас происходило за пределами гостиной. Когда дверь в нашу комнату распахнулась и яркая полоска света из прихожей залила участок комнаты, я увидела ту самую девушку, что приезжала сегодня к Игорю. Наверное теперь я бы узнала ее среди сотен других девушек. Эффектная брюнетка в стильном деловом костюме стояла напротив и смотрела на нас с Машей.

Соломон тут же схватил свою пассию за талию и приложил ей ладонь ко рту, а я перевела взгляд на спящую Машу. Не хотелось бы чтобы девочка проснулась и стала свидетельницей этих разборок.

В груди вместо сердца будто поместили камень. Я смотрела на Соломона и его спутницу и ощущала себя воровкой, которую поймали за ничтожным и унизительным преступлением.

И судя по всему наказание за воровство последует незамедлительно, и сейчас в меня полетят камни. Отчасти я прекрасно понимала чувства этой женщины. Видела в ее глазах вспыхнувший огонь непонимания и боли. Но я сама была заложницей безвыходного положения в каком оказалась не по своей воле.

— Света, пожалуйста, тише. Девочки спят. Я тебе все объясню, идем. Не учиняй драм…

— Что ты мне объяснишь? — она отбросила его руку и повернулась к нему.