– Что вы предприняли?

– Я повел себя эгоистично. Стал думать о том, как не дать собственной жизни разрушиться. Я посчитал, что Вере будет хорошо с Мэрайей. Но где-то в глубине души я, наверное, понимал, что наступит момент, когда мне захочется, чтобы дочь жила со мной.

– Вы предложили ей переехать к вам?

– Тогда – нет, – морщится Колин. – Я считал, что не стоит выдергивать ее из привычной среды сразу после того, как она пережила наше расставание.

– Так какое же решение вы приняли?

– Я подал на развод. Пытался навещать Веру при каждой возможности.

Мне кажется, я дал бывшей жене понять, что хочу, чтобы дочь оставалась частью моей жизни. После своего… ухода я старался видеться с Верой, но однажды меня почти буквально вытолкали за дверь. Сама Вера тогда еще хотела со мной общаться. Я в этом уверен.

– Колин, может быть, вы хотите поделиться с нами воспоминаниями о каких-то особенных моментах, которые вы пережили с вашей дочкой?

– О, мы были очень близки. Я никогда не забуду, как расчесывал ее волосики после купания или поправлял ей одеяльце, пока она спала. Как на пляже она закапывала мои ноги в песок.

– Каково ваше семейное положение на данный момент?

Глядя в зал на Джессику, которая украдкой машет ему, Колин улыбается:

– Я уже два месяца счастливо женат, и мы ждем малыша. Вера будет рада иметь братика или сестренку.

– Как по-вашему, людям не покажется удивительным, что за каких-то два месяца вы изменили свое решение относительно того, под чьей опекой должна жить ваша дочь?

– Я не говорю, что был безупречен. Я совершал ошибки, о которых теперь жалею. Но мое отношение к Вере не менялось.

Я просто не хотел отрывать ее от родного дома, после того как все остальное в ее мире перевернулось с ног на голову. – Колин опять смотрит на Джессику. – Я люблю свою новую жену и ту жизнь, которую мы для себя строим. Я не смогу стать хорошим отцом новорожденному, если не буду им для Веры. Она нужна мне. И, судя по тому, что я видел, я нужен ей ничуть не меньше.

– Колин, почему вы сейчас здесь? – спрашивает Мец, маяча прямо перед судейским столом.

Его клиент, затрудненно сглотнув, отвечает:

– Не так давно я включил ночные новости и увидел там свою дочь.

Она попала в больницу. Говорили какие-то невероятные вещи про ее религиозное визионерство, про раны на руках… Боже мой! У меня в голове вертелась только одна мысль: однажды Мэрайя перерезала вены себе, а теперь она наедине с моей дочерью, и у Веры вдруг идет кровь… Я всегда знал, что моя жена сумасшедшая, но…

– Протестую!

Судья хмурится:

– Того, что вы сейчас сказали, мистер Уайт, я слушать не собираюсь. Пожалуйста, отвечайте строго на поставленные вопросы.