Артур бы никогда не предложил мне его женой стать, если бы не думал, что я справлюсь с ролью первой леди.

— Точно. Давно надо было его на бабки развести. А что теперь. Как ты не хотела мою судьбу повторять, а в итоге такая же. Еще поди и девку ждешь?

— Девочку, да.

— Дура ты. Будешь как я в нищете прозябать.

— По крайней мере, дочку свою я никогда не стану продавать.

— О как. Обиделась что – ли. Так это я ради тебя, дурехи.

— Ясно, — мне даже вспоминать не хочется. – А как вы тут живете. Хохловы уехали?

Хорошая семья. Я всегда им завидовала. Столько любви, хотя всегда жили скромно. Иногда я мечтала быть на месте их дочки младшей. Смеяться, на речку купаться ходить, в город на аттракционы ездить.

— Жили долго, ага. Потом правда у них сына старшего собаки загрызли. Лена не выдержала, слегла. Потом и похоронили. Леня с дочкой уехали в Москву, но он один вернулся. Дочка по рукам пошла. Видела там на скамейке пьяница спит, так вот это отец этого замечательного семейства.

— Что? – я кажется теряю дар речи. – Ты пугаешь меня, да?

— Тебя жизнь еще не так испугает, — смеется она и наливает мне что – то очень похожее на чай. – Она знаешь какая дерьмовая. Я хотела для тебя лучшего, а ты кем стала. Медсестрой? Была у нас одна медсестра. Всю жизнь на других пахала, а потом ушла в отпуск и умерла одна. Два дня ее труп тух.

И это не последняя история. Таких в ее арсенале очень много. И от каждой волосы дыбом, и от каждой хочется закрыть глаза и исчезнуть. Разве так должно быть, разве так бывает?

Меня прошибает, я чувствую, что начинаю плакать, но прячусь за грязной кружкой, отпиваю сладкий чай.

— А ты чем занимаешься? — гнусавлю. Зачем я приехала. Зачем.

— Да тут магазинчик небольшой открыли. Там на кассе стою. Так что, если хочешь оставайся. Помогать будешь. Алкашей у нас хватает. Работы много.

— Может лучше ты ко мне? — сама от себя в шоке. Но если здесь так плохо, то зачем ей оставаться.

— Что? — у нее даже чай изо рта выливается. – Куда.

— Ну я снимаю. Там однушка, но кухня большая. Диван тебе купим.

— Ты же шутишь? Не можешь ты после всего просить меня. Простить меня… — открывает она заплывшие глаза как можно шире. И если присмотреться внимательнее, то можно увидеть черты, которые у нас одинаковые. Я тоже могла стать такой же. Любой мог.

— Ну если жить прошлым, то можно вообще не жить. А здесь ведь делать нечего. А в магазин ты и там сможешь устроиться.

— Ты реально дура. Всепрощающая идиотка. Ты должна ненавидеть меня, понимаешь, ненавидеть! И вообще приезжать не должна была! Не должна!

— Но ты ведь мама моя. Я могу обижаться, но ненавидеть… Мы все, каждый живем как умеем, постоянно вставая перед выбором.