Знаю тёплые, со смешинками, знаю сердитые или заносчивые. Такие родные. Но не эти, наполненные огнём и желанием. Они пугают меня и… манят, предлагая рискнуть.

— Раз…

— Три, — выдыхаю негромко и подаюсь вперёд, зажмурившись.

Я не знаю, что будет дальше, не знаю, как мы справимся и сможем ли. Но сейчас наши губы сталкиваются, и любые рамки перестают существовать.

13

Он не просто целует меня, он подчиняет себе мой рот. Сдавливает щёки пальцами и глубоко атакует языком.

— Не боишься, Конфета? — притискивает всем телом к шкафу, давая ощутить свою эрекцию. — Я тебя до утра не выпущу, и спать мы не будем.

Будет всё совсем по-другому, чем в прошлый раз.

Намеренно пугает? На слабо берёт или всё ещё даёт право выбора?

— Боюсь, — отвечаю честно, но голос подводит и получается жалкий шёпот.

— Правильно делаешь."

"И снова целует. Терзает, завладевая моим ртом и вызывая тем самым острый жар внизу живота.

Он сейчас накачан адреналином, возбуждён и опасен. Но я с удивлением понимаю, что это вызывает мощный отклик во мне. Словно заражение.

Это Егор, но совсем не тот, которого я знала столько лет. Никогда не видела эту его сторону, не подозревала о её существовании.

Точнее просто не думала о ней.

Вертинский тянет вверх мой свитер и жадно проходится взглядом по телу. Я сталкиваю с него куртку и сдёргиваю футболку. Безумие. Сумасшествие кипит в крови.

Егор подхватывает меня под задницу, и я оплетаю ногами его талию. Прижимаю ладони к груди, впитывая жар его кожи.

— Я сделаю это с тобой сегодня столько раз, Юля, что ты на ноги встать не сможешь, — говорит без улыбки.

— Сделай уже, а то только пугаешь, — огрызаюсь, но тут же понимаю, что за свои слова придётся отвечать.

Вертинский усаживает меня на стол и толкает назад, вынуждая опереться на локти. Надеюсь общажный стол у парней покрепче, чем в нашей с девочками комнате. Стаскивает мои джинсы и отбрасывает в сторону. Наваливается и снова целует. Жадно, пылко, оставляя горящие следы на губах и коже. Стаскивает лямки бюстгальтера и оголяет грудь. И делает с ней языком крышесносные вещи. Сжимает в ладонях, терзает соски, прикусывает кожу.

Мне кажется, я вот-вот задохнусь от избытка ощущений. Он и правда действует совсем иначе, не так, как в наш первый раз.

Нет той осторожной мягкости, больше напора.

Егор тянет вниз мои трусики и широко разводит ноги, смотрит туда несколько мгновений, заставляя меня ощутить жгучее смущение. Слишком откровенно, слишком для меня смело. И, думаю, это ещё далеко не всё его «по-взрослому».

Медленно проводит пальцами, размазывая скопившуюся влагу, отчего под коленями у меня стягивает сладким спазмом мышцы. Хочется свести ноги и прогнуться, но Егор второй рукой держит моё колено широко раскрытым.