Чего именно хочет? Что я должна сделать для него?

Этот темп, эти его медленные движения будто разжигают во мне что-то, медленно, но упорно раздувают пламя, которое вдруг вспыхивает и разливается по всему телу. Каждая мышца, каждая клетка возгорается и плавится. Я выгибаюсь и так замираю, чувствую, что лицо становится мокрым от слёз. Как давно они катятся? Мне ведь не больно."

"В себя я прихожу долго. Просто лежу на постели, свернувшись клубком, и слушаю собственное дыхание. Чувствую такое опустошение, будто все мысли и ощущения враз улетучились.

Егор встал с кровати, не знаю, что он делает в данный момент.

Я слишком выжата, чтобы попытаться понять это.

— Замерзла? — присаживается рядом на постель и проводит ладонью по моему бедру.

— Нет.

Мне не холодно, просто мурашки по коже ещё от пережитых ощущений не прошли. Егор ложится рядом на постель. Он полностью обнажён, но в данный момент меня это совершенно не смущает. Эмоции ещё не вернулись, из выжег оргазм.

— Ты даже не спросишь, кто победил в гонке?

— Мне это не интересно. Ты живой — это главное.

— Я пришёл раньше на четыре секунды, и это многим не понравилось.

Но чмошник дал слово, это все слышали. И всё же для профилактики пришлось ему напомнить прямо там, на финише.

— Вы снова подрались? — приподнимаюсь на локте, удивлённо глядя на Вертинского.

— Просто чуть размялись после заезда, — ухмыляется, опуская жадный взгляд на мою колыхнувшуюся при движении грудь.

Егор сейчас спокоен и расслаблен, таким он мне кажется привычнее. Даже во взгляде я могу рассмотреть знакомую нотку теплоты и смешинку, узнаю улыбку. Только лишь с разницей, что мы оба обнажены.

Существенной такой разницей.

— Отдохнула? — Егор ведёт пальцем по моему бедру, и я уже хочу просить дать мне ещё немного времени на передышку, как звонит его телефон.

— Уже четвёртый раз, — вздыхает он и встаёт, — надо глянуть, кто там.

Сейчас он ответит, и у нас снова будет секс. Мне тоже хочется, пусть всё и саднит внутри. Большая уж слишком нагрузка.

Наверное, потом мы поговорим. Может даже не сегодня. Решим, что со всем этим делать.

— Мне надо уехать, — Вертинский отбивает звонок и начинает быстро одеваться.

— Что случилось? — приподнимаюсь и с тревогой смотрю на него.

— Семён в больнице.

Эти твари его выщемили и таким образом отомстили мне. Суки. Урою.

— Куда ты? — тоже подскакиваю с кровати. — В больницу? Я с тобой!

Он хмурится, но кивает. Я тоже быстро натягиваю свои вещи. Выбираемся из общаги и садимся в его машину. Я молчу, Егор слишком напряжен. По трассе он едет быстро.

— Пожалуйста, сбавь немного, — прошу осторожно. — Хватит на сегодня гонок.

Слишком скользко, я чувствую это по тому, как идёт машина.

Но Вертинский словно не слышит. Он злится, смотрит в лобовое, сжав зубы.