– Ты откуда знаешь? – подозрительно спросил Грегорович.

Откуда-откуда… Человечек Перигорского принес в клювике этого нажористого червячка всего час назад. Зато сразу стало понятно, что Решетникову и впрямь было чего опасаться.

Макар неопределенно пожал плечами.

– Осведомленные люди рассказали. Официально считается, что имело место ограбление. Но очень уж подозрительное совпадение: сначала телохранитель отказывается выполнять приказ, потом его вышвыривают со скандалом, а затем избивают. Может, смерти его никто и не хотел. Но у парня было военное прошлое, отбивался, поди, как черт – ну и исполнители не смогли вовремя остановиться. А Решетников эту ситуацию наблюдал собственными глазами.

– Точно? – быстро спросил Кеша.

– Ага. Жора Пащенко, нынешний охранник, вспомнил, что администратор был в клубе с Джоником, когда все произошло. То есть видел и преступление, и наказание.

– Боялся, значит, что Джоник его прикончит, – с жалостью сказал Грегорович.

– Прикончить, может, не прикончил бы, но что-нибудь ценное мог отшибить, – пробормотал Бабкин. – Мстительный он товарищ. Был.

Некоторое время все молчали. Ветер запутался в шторе и тщетно пытался выбраться из прозрачных складок.

– К вам, Богдан Атанасович, Джоник явился подготовленным, – нарушил молчание Илюшин. – С полноценным досье на всех, на кого удалось узнать что-то компрометирующее. Больше всего он боялся насмешек. И тут, как назло, ваша Медведкина заинтересовалась моим другом.

Бабкин почувствовал, что багровеет.

– Я бы тоже заинтересовался! – подмигнул ему Грегорович.

– Устроила розыгрыш с сундуком, – продолжил Макар. Сейчас Бабкин, как никогда, был благодарен Илюшину за то, что Богдан не сбил его с мысли. – Да еще и привлекла к своей шалости Решетникова. Андрей, понятное дело, не догадывался, как их шутка подействует на Джоника. Иначе его и арканом не затащили бы в этот сундук.

– Там еще и Кармелита поучаствовала! – припомнил Кутиков.

Грегорович фыркнул:

– Ну она вообще каждой бочке затычка. Ничего удивительного.

– В общем, Джоник попал в ту самую ситуацию, к которой был готов лучше всех. И открыл огонь на поражение. Досталось каждому. Ему важно было создать иллюзию осведомленности, поэтому там, где Баширов ничего не знал, он выдумывал. Например, про Олесю Гагарину.

– А я сразу решил, что это чушь! – похвастался Грегорович.

– Ничего вы не решили, – вмешался Кеша. – Стояли и тряслись, не разболтает ли кто прессе о вашей гениальной затее с ротацией. Чисто цуцик.

Грегорович вспылил было, вскричал: «Да я! Да ты! Да кто тебе позволил, холоп?» – но быстро сник."

"– Выдумка была рассчитана на зрителей, – продолжил Макар. – Чтобы получилось, как в анекдоте: ложечки-то нашлись, но осадок остался.