— Где подписать?

По венам мгновенно устремляется бурной рекой адреналин и триумф, но за внешним фасадом моего спокойствия, этого, как всегда, абсолютно не видно.

— Вот здесь, — мой тон вкрадчивый и спокойный, что совсем не вяжется с жёсткостью в глазах.

В жизни нет справедливости, и только мы сами вершим её.

*Боевые выплаты — один из видов оплаты для лиц, принимавших участие в боях и специальных операция по ликвидации террористов по решению государственных органов.

Глава 50

Мирьям

— Мы сегодня были на УЗИ.

Взгляд Ани моментально загорается интересом. Голубые глаза ближе к зрачкам становятся насыщеннее, почти кобальтового цвета.

Класс! Не замечала раньше, что у Ожерельевой глаза-хамелеоны. Анька, чтобы привлечь к себе внимание, нетерпеливо протягивает руку через стеклянную поверхность стола и слегка тянет меня за манжету шелковой классической блузы цвета топленых сливок.

— Мирьям, не томиии, — жалобно канючит эмоциональная подруга, делая умильные умоляющие глазки кота из мультика «Шрек». — Что сказал Давид, когда увидел на УЗИ Русланчика? Он был рад?

На моих губах тут же расцветает загадочная улыбка Мона Лизы.

Наверное, это чувство знакомо всем девушкам в «интересном» положении. Рука непроизвольно тянется к животику, который я больше не имею желания и резона скрывать, а сегодня и вовсе даже решилась подчеркнуть портупеей*. Уж очень мне нравится, как по-собственнически и гордо смотрит Давид, когда я не скрываю свое положение. Не тороплюсь отвечать на вопрос, чем довожу подругу почти до белого каления. Делаю не большой глоток молочно- клубничного коктейля, забавляясь тем, как Ожерельева в нетерпении ерзает на стуле.

Наконец, сжалившись над подругой, прикрываю ресницами лукаво блестящие глаза.

— Он в полном восторге, Ань.

— У-уу, — тянет разочарованно подруга, обиженно выпячивая полную нижнюю губу и огорченно сопя. — Я надеялась на подробности, а ты как всегда… Хоть клещами из тебя вытаскивай!

Продолжаю мечтательно улыбаться, не обращая внимания на ворчание Ожерельевой. Ну, как такое можно рассказать? Это сокровенно, интимно. У меня до сих по всему телу бегают мурашки, стоит вспомнить, как внимательно, с жадным интересом, ни на секунду не открываясь от экрана, Давид смотрел на изображение нашего малыша в 3D УЗИ.

В темно-карих бархатных глазах отражался такой перехватывающий дух восторг, что даже не возникло никаких сомнений — Садулаев безумно хочет ребенка.

Нашего ребенка — наследника.

Должна признать, не покривив душой, отец из Давида выйдет отличный. Такой, о котором я сама и мечтать не могла. Малыш еще не родился, а уже любим. Давид так гордится фактом будущего отцовства, что это не может не затронуть самые глубинные струны моей души.