— Просто день очень тяжелый. Я все о сестре думаю…

— Да, я понимаю, — отступает в сторонку Лера, будто стесняется своей доброты.

— Позовем вас на свадьбу, — выжимаю из себя вымученную улыбку.

«Тебе нет смысла подыгрывать Анквисту, — внезапно просыпается здравый смысл. — Он этот перфоманс затеял, ему и расхлебывать».

— Пойдем, солнышко, — наклоняюсь к малышу. Хочу взять его на руки, а в ответ слышу «Я сям, Мася». — Тогда давай ручку, — улыбаюсь Дамиру. Но он упрямо бежит вперед.

— Спасибо тебе, Лера, и Тимофею Сергеевичу, — наспех обнимаю хозяйку дома.

— Не паникуй, Олечка, — крепко обнимает она меня. — Выходи замуж за Федьку и построй его наконец-то! А то совсем от рук отбился. Как медведь в берлоге.

Глава 37

— Скоро приедем, — уже в машине притягиваю Оливку к себе. Тут и слепому видно, девчонка устала. Целый день на ногах. Взрослые мужики вырубаются от усталости. — Облокотись на меня, — обнимаю девчонку. — Нам ехать около двух часов. Можешь поспать, — технично перекладываю себе сонного Дамира.

— Я не хочу, — печально мотает головой мой чижик.

— Что так? — губы сами складываются в мимолетную усмешку.

Немного давлю на копну мягких взъерошенных волос. Впечатываю Оливку поплотнее. Целую в висок.

— Тебя никто не обидел? — выдыхаю в маленькое нежное ушко.

Знаю, что ни Лерка моя, ни Тима никого обидеть просто не могут. Но все равно, спрашиваю на автомате.

Оливия сидит почти вплотную. Слышу ее дыхание. Чуть порывистое и тихое. Ощущаю запах. Тонкий и нежный. Такой родной, что сразу все тревоги отпускают.

— Нет, все в порядке, — шепчет она. И сам чуть не плачет.

Ну, блиин, не понимаю я странные женские штучки. Никогда не понимал. У меня все просто. Договорились, и в койку. А за Оливкой ухаживать надо. Цветы дарить. Водить в театры-оперы.

«Где я, и где эта культура?» — мрачнею моментально.

Максимум в кабак могу пригласить и там поляну устроить. Какой нахер из меня Ромео?

Но и девчонку не хочу потерять из-за глупой мишуры. Вот кто это выдумал? Рыцари, бл. дь. Джентльмены, мать их. Надарят веников, каменюк в три карата, а потом бросят.

Прости, разлюбил, милая. Верни подарки.

Я так не хочу. Тупая игра в любовь и счастье. А копнуть глубже — помои и разврат.

Мне главное, выяснить отношения и жить счастливо. Если тебя любят, то и без подарков согласятся. Или я не прав?

— Малыш, — утыкаюсь носом в шелковистые русые волосы. Машинально целую макушку. — Достань мой сотовый из кармана, — кошусь на левый карман куртки. — Надо Валентине написать…

— Поздно уже, — кладет голову мне на плечо Оливия. Мягкая такая, женственная, что меня желание накрывает с головой. Штырит по полной программе."

"Хочу ее, чижика моего. Только Оливию сразу в постель не затянешь. Она же мансов ждет и клятву верности.