А кто руководил отрядом? Какой-то Юрий Иванович Зубов.

Выходит, Оля моя все время под присмотром была. Думала, что удалось убежать. А зря. Сектанты, падлы, незаметно свои щупальца к ней протянули. Наверняка этот утырок звал ее куда-нибудь с ночевкой. Идеальный план — украсть девочку со студенческой тусы. Все упоротые в хлам, никто ничего не заметит. Вот только Оля на ночевку не соглашалась. Не могла она. И видимо, Лайма просекла этого Сережу и решила поговорить.

На свою голову, бл. дь! Будто мне нельзя было сказать. Я бы Ефима отправил или сам подъехал бы к Пастору потрепаться.

Уладил бы вопрос. Но тогда бы точно не познакомился с Оливией.

Эх… Грехи наши тяжкие.

— Мы сейчас разыскиваем Родиона Яглина, — продолжает между тем Сарычев. — Никак найти не можем. И Зубовых тоже. Это мать и отчим потерпевшей…

— Ефим, — кошусь на старого друга, сидящего напротив."

"— Да что их искать, — пожимает он плечами. — Сейчас привезем, Феликс Алексеевич, — добавляет радостно. И скалится, будто днюха у него. Сука….

— Откуда привезете? — оторопело переспрашивает прокурор и сейчас же спохватывается. — Нет. Пожалуй, я об этом знать не хочу.

И смотрит на меня настороженно, будто я рабовладелец местный.

— Сам не знал, — развожу руками, как только Ефим выбегает из кабинета.

— Ну да, ну да, — вторит мне Сарычев. И довольно потирает ладошки. — Это что же получается… Мы сейчас три уголовных дела одним махом расследуем. Три палки поставим… Это хорошо.

— Я так понимаю, что к убийству моего повара тоже Небесные причастны.

— Да, — кивает Феликс. — Хотели внедрить к тебе своего человека. Но что-то пошло не так.

— Я не понимаю… Лайму зачем убивать? Ксению? На нас с Оливией покушаться?

— Не знаю, — пожимает плечами Сарычев. — Но скорее всего, тут вопрос денег вырисовывается. Грохнули Лайму, тебя бы следом, — спокойно заявляет он. — Оливию тоже. С кем бы пацан остался? А он наследник, между прочим, всех твоих хуллиардов.

— Сестра у меня есть… — рявкаю свирепо. — Племянница, родители… Да мало ли… Фиговые у тебя версии, прокурор, — поднимаюсь с места.

— Ну, какие есть, — философски роняет Сарычев.

— Придумай другие, — прошу душевно. — Не впутывай мою семью, пожалуйста.

— Тогда из личной неприязни, — усмехается криво Феликс.

— Договорились, — киваю и выхожу на свежий воздух.

Приподняв воротник, вжимаю голову в плечи, надеясь спрятаться от дождя и ветра. Быстрым шагом иду к тачке, припаркованной около управы. И плюхнувшись на заднее сиденье, приказываю водителю.

— К Морозовым, Дима.

Машина трогается. Утробным ревом взрывает тишину уставшего за день города и несется по пустым улицам и проспектам, умытым вечерним дождем.

А я как пацан смотрю в окно и мечтаю.