— А ну-ка, с этого места поподробнее, — с грацией тигра подскакивает Анквист и пересаживается ко мне.

Глава 20

— Моя мать вышла замуж в третий раз, — опустив голову, тараторит Оливия. Да еще в руках платок теребит. — Лайма от первого брака, а я и брат — от второго, — всхлипывает она.

— А от третьего? — уточняю обалдело.

Башка совсем не варит, когда кровь к болту приливает. Сижу рядом с девчонкой. Бедром касаюсь ее бедра, и не хочу никуда отодвигаться. Да и куда тут денешься, если диван двухместный и больше напоминает широкое кресло. Сцепив руки, слушаю девчачий лепет. И сам себя сдерживаю. Сейчас бы дотронуться до девчонки. Коленку погладить. Стянуть с попы дурацкие джинсы и вдуть.

«Ну какого ты Федя!» — останавливаю полет эротических фантазий.

Резко поднимаюсь с дивана, подхожу к бару. На автомате беру в руки бутылку виски, кручу в руках. Сейчас бы напиться хлам, так чтобы ничего не отдуплять. Вообще ничего. Забыться до утра. Но нельзя. На дворе еще утро, и дел, гадских дел, выше крыши. Убийства Лаймы и Ксении я бы связал в одно дело. Вот только никак не пойму каким боком они друг к другу. Даже знакомы не были. И какого хрена Оливия гонит на отчима?

Ставлю бутылку на место и слушаю в пол уха.

Большое фермерское хозяйство…. Очень строгий… Они сбежали… Брат принял сторону родителей и остался. Ну и что? Ерунда какая-то!

Явно, эти колхозаны не имеют никакого отношения к смерти Лаймы. Давным-давно забыли о ней. А если вспоминают, то со стыдом.

«Регистрацию брака назначили на двенадцать ноль-ноль. Не опаздывай. Приглашены только наши», — приходит сообщение от сестры.

Наши — это родители и племяшка с двойняшками.

«Да, буду обязательно», — печатаю сообщение сестре и мимоходом отмечаю время. Десять минут двенадцатого.

Твою ж мать!

Еще пожрать надо, побрить морду лица и надеть костюм.

Кстати, где мой синий от Бриони? Кажется, остался в Тагильской.

— Оля, солнышко, — возвращаюсь к девчонке. — Напиши мне все имена и фамилии. Я отдам в разработку. А мне потом все расскажешь. Ладно?

— Вам неинтересно? — вскидывается она, утирая слезы.

— Да ну что ты? — ухожу от ответа. — Давай потом поговорим. Ехать надо. Сестра сегодня замуж выходит. Такая хреновая жизнь. Смерть и любовь под ручку ходят.

— Хорошо, я пришлю, — вздыхает девчонка. Такая беззащитная и ранимая. — Маргарите Николаевне самые наилучшие пожелания, — мямлит неуверенно и неожиданно заливается слезами.

— Оль, ты чего? Перестань! — шепчу, плюхаясь рядом. Инстинктивно притягиваю Оливию к себе. Веду рукой по мягким, будто шелковым волосам. Успокаивая, шепчу какую-то чушь.

— Надо бы свадьбу отменять, конечно. Столько смертей. Но Риткин жених настроен серьезно. Понимаешь? — забывшись, целую в висок."

"Оливия изумленно отстраняется.