Вытираю ладошкой слезы и со всех ног бегу в отдел кадров. Оформляюсь на работу. А дальше — к старшей сестре. Все, как Виктор Петрович сказал."

"Соглашаюсь на любую смену. Мне, главное, сейчас тут удержаться.

— Ты хоть уколы ставить умеешь? — с недоверием спрашивает меня старшая. — Молодая больно, — вздыхает натужно.

— И уколы, и капельницы, — тараторю радостно. — Я все умею.

— А рука легкая? А то тут клуша одна была. Вон, синяков понаставила нашим мамочкам. И даже жене мэра, — задумчиво тянет она.

— Лере? — уточняю я. — Так, наверное, это давно было…

— А ты нашу Леру Морозову знаешь? — изумленно глядит на меня медсестра.

— Ага, — улыбаюсь я сквозь слезы и, помня, что про прошлое Федора посторонним говорить нельзя, неожиданно вру. — Мы с ней дружим.

— Вот с этого и надо было начинать, — улыбается мне старшая. — Если вы с Лерой подружки, то это самая лучшая рекомендация. Она с кем попало общаться не будет. Иди отдыхай. В ночную сегодня заступишь. С Михайловной. Она у нас опытная.

— Ага, спасибо! — забираю форму. Наскоро переодевшись в туалете, быстрым шагом направляюсь в реанимацию. В нос ударяет запах антисептика и я неожиданно сбиваюсь с шага.

А палата какая? Я же не спросила! В каждую дверь придется заглядывать.

Деловито открываю дверь. Прохожу мимо двух полицейских, сидящих на диване и не обращающих на меня никакого внимания. Сердце так и стучит. Еще немного, и выскочит.

Осторожно оглядываюсь по сторонам.

А дверей-то нет! Бинго!

Заглядываю в первую палату и чуть не вскрикиваю от ужаса.

На кровати с высоким изголовьем лежит мой любимый мужчина. Голова перевязана, на лице ссадина. И словно спит.

— Федечка, — усевшись на табуретку, беру его за руку. — Просыпайся, любимый. Хватит спать. Ты мне нужен. Я люблю тебя, — стараясь сдержать рыдания, выговариваю каждое слово. Федор услышит меня и обязательно поправится.

Как там писал кто-то из великих?

Человек человеку — лекарство.

Вот только бы я добавила. Если любит, конечно!

Глава 47

— Феденька мой, любимый, поправляйся. Я рядом, — глажу широкую ладонь Анквиста. Тяжелую и безжизненную.

Спит мой богатырь. Будто все силы из него выкачали и тумблер на ноль повернули. Уже три дня спит. Дышит спокойно. Словно и не волнует его ничего.

Только повязка на голове напоминает о покушении.

Оказывается, Бритников его ударил. Зачем? Почему? Тут мотивы понятны. Но как они нос к носу столкнулись, до сих пор не пойму!

Хоть убей не пойму, как наш доцент оказался в пятиэтажке на окраине Шанска. Что ему там делать? А Феде моему?

Вчера в Шанской полиции мне шустрый майор фотки показывал. Спирса я сразу опознала, хоть он страшный стал. Как быстро человек опустился. Нечёсаный, не бритый. И морда обрюзгшая. Видимо, заливал водочкой собственный провал.