Наши лбы соприкоснулись теплой кожей, когда мы посмотрели вниз. Я учил ее сквернословить на языке жестов – этому ее не научат врачи или отец.

– Чтобы сказать «член», просто сложи пальцы в форме буквы «d» и дотронься до носа, – я изобразил то, что было на картинке, а затем перевернул лист. – Ох, смотри, если ты хочешь сказать «пошел на хер», то просто покажи средний палец и подуй. Удобно.

Я не смотрел на нее, но ощущал лоб, прижатый к моему. Луна хоть и девчонка, но она реально классная. Единственный минус – иногда она задает слишком много вопросов своим взглядом. Мама говорит, что это из-за того, что Луна заботится обо мне. Не то чтобы я собирался признавать это, но я тоже заботился о ней.

Она дотронулась до моего плеча. Я достал другую страницу.

– Помаши открытой ладонью перед подбородком – вперед и назад – это означает «шлюха». Блин, твой отец убьет меня, если узнает, что я тебя научил всему этому.

Она сильнее толкнула меня в плечо, оцарапав кожу ногтями.

Я поднял взгляд:

– Что?

– Все нормально? – показала она.

Она не очень часто пользовалась языком жестов. Луна не хотела разговаривать. Ни языком жестов, ни простым языком. Она может разговаривать. Теоретически, я имею в виду. Не то чтобы я когда-нибудь слышал. Но так говорят родители – дело не в ее голосе. Все дело в окружающем мире.

Я принимал это. Я тоже ненавижу мир.

Просто мы ненавидим его по-разному.

Я вздохнул:

– Конечно.

– Друзья не позволяют друзьям грустить из-за мелочей, – показала она.

Вау. Целое предложение. Это что-то новое.

Я не понимал, зачем она разговаривала на языке жестов, если не собиралась разговаривать вообще, но я не хотел заставлять ее чувствовать себя плохо.

– Да меня не волнует велосипед. – Я отложил страницы и спрыгнул с ветки. Она последовала за мной и села позади. Я не очень люблю ездить на велосипеде. Это жестоко по отношению к яичкам и утомительно по отношению ко всему телу. Я катался на нем для того, чтобы проводить больше времени с Луной. По той же причине я рисовал. Я ненавижу рисовать.

Она склонила голову набок – вопрос.

– Мама снова в больнице. – Я поднял шишку и бросил ее в сторону солнца, заходящего за гору, на которой стояло наше дерево. Мне было все равно, долетела ли шишка до океана, влажно на улице или холодно. Ненавидит ли она меня.

– Я в норме, – вздохнул я, поднимая другую шишку. – Все в норме.

– Я ненавижу это слово – норма. – Показала Луна. – Это не хорошо. И не плохо. Это ничего.

Она опустила голову вниз и взяла меня за руку, сжав ее. Касание было теплым и сильным. Немного грубым. Несколько недель назад Вон сказал мне, что хочет поцеловать Кару Хантинг. А я никогда даже не думал о том, чтобы просто вот так касаться девчонки.

Луна положила мою руку себе на сердце.

Я закатил глаза, смутившись.