Сначала ударилась в мистику. Связалась с такими же ненормальными, как сама, ходила на какие-то сборища, занималась вызовом духов. Мария Григорьевна только головой качала, слушая, как дочь на полном серьезе вещает:

– К нам приходил Наполеон, велел быть осторожными, двадцать второго августа грядет конец света!

Но потом, слава богу, Люба слегка поостыла, забросила спиритизм, увлеклась Интернетом, просиживала ночи в сети, утром, невыспавшаяся, но воодушевленная, рассказывала матери о своих новых знакомых. Мария Григорьевна делала вид, что ей интересно. В разговорах чаще всего мелькали имя и фамилия Вики Виноградовой. Скоро Боярской стало казаться, что она знает Виноградову лично. Впрочем, Вика нравилась Марии Григорьевне. Похоже, она была целеустремленной и могла в положительную сторону повлиять на ее более чем неразумную дочь. Но потом Люба загрустила – Вика уехала в Лондон.

Еще через некоторое время Люба стала дерганой, принялась говорить о скорой смерти, вновь начала бегать к медиуму и вертеть блюдечко. События шли по нарастающей. Люба простудилась, попробовала лечиться закаливанием, кашляла…

Однажды она вернулась из города бледная до синевы.

– Дух Игоря сказал, что меня убьют!

– Иди ляг в кровать, – велела Мария Григорьевна.

– Убьют! Из-за бумажки! Он, Треш, деньги и бумага… Вид у Любы был совершенно безумный, и Мария Григорьевна решила показать дочь при первой возможности психиатру.

– Выпей новопассит, – велела она Любе. Но та заперлась в спальне, потом выбежала на улицу, вернулась поздно, потная и растрепанная.

– Ты где была? – налетела на нее мать.

– Ходила по магазинам, раскладывала письма с просьбой о помощи, пусть меня спасут! – заявила Люба. – Кто-нибудь прочитает, придет сюда!

Мария Григорьевна испугалась: дело плохо, похоже, дочь сошла с ума. Но тут вдруг Люба встала, вытянула руки и с совершенно безумным лицом чужим голосом забасила:

– Здесь бумаги, там, туда, влево, в часах…

Покачиваясь, словно пьяная, Люба подошла к большим настенным часам, схватила гирю, остановила ее, развинтила и вытащила пару листков бумаги, потом села прямо на пол и уже своим голосом сообщила:

– Вот, дух Игоря на сеансе объяснил, где лежит! Сказал, беречь как зеницу ока!

Мария Григорьевна взяла листочки и чуть не закричала. Один из них – список тел, отправленных в крематорий, другой содержал адреса Листова Вениамина Михайловича и Львовой Лианы Аракеловны.

– Это кто такие? – спросила Томочка.

– Они их тоже убили! – закричала я. – Листов-то небось узнал Лиззи!

– Нет, – ответил Олег, – Вениамин Михайлович начал курс инъекций, и проводила их на самом деле Мария Григорьевна.