Оксана подошла к стоящему посередине комнаты столу, переставила на него с подноса принесенную посуду и, показав на стулья возле стола, предложила:

— Садитесь. Через пять минут будет заварка.

Усадив гостей, поставила на стол пепельницу с желтой коробкой сигарет «Кэмэл» и красной газовой зажигалкой. После этого тоже села, спиной к овчарке, и закурила. Выпустив густое облако дыма, обратилась к Донцову.

— Саша, завтра утром за мной приедут из Кемерова. Проведу там три сеанса — это целый день. А ты съезди на «Тойоте» в Новосибирск за сигаретами. Запас курева у меня кончается.

— Какой разговор! — ответил Донцов.

Голубев краем глаза наблюдал за овчаркой. Собака, словно окаменев, ни на секунду не отводила от него настороженного взгляда. Сама же Черноплясова не обращала на Славу никакого внимания, будто его и не было за столом. То ли от этого безразличия со стороны хозяйки, то ли от пристального взгляда овчарки Голубев чувствовал необъяснимую скованность, вроде бы неведомая сила прижимала его к стулу.

Неожиданно на кухне раздался тонкий писк. Оксана сразу поднялась и вышла из комнаты. Донцов подмигнул Славе:

— Импортная техника. Чайник вскипел. Может, по рюмке коньяка все-таки засветим?..

Слава отрицательно закрутил головой. Донцов вздохнул:

— Понял, молчу на эту тему."

"Вскоре Оксана вернулась в комнату с большим фарфоровым чайником и стала разливать по чашкам крепко заваренный душистый настой. Наполнив чашки, предложила брать сахар по вкусу и, опять усевшись спиной к овчарке, чуть улыбнулась Донцову:

— Что-то твоего соседа по даче давно не вижу.

— Максим Вольфович за границей, — помешивая ложечкой, сказал сторож-репортер.

— Как ему там не надоест. В прошлом году я неделю прогостила у знаменитой Ванги в Болгарии. Больше не выдержала — тоска.

— Это, Оксаночка, оттого, что ты гостевала, а Максим Вольфович работает. Ему тосковать некогда. Сам мне говорил, что возвращается домой опустошенным, как выжатый лимон.

— Жениться не думает?

— Нет, сейчас он с головой — в деле.

— Между тем в начале июля видела его с сексуальной бомбочкой.

Донцов улыбнулся:

— Ну, как без этого… Мужчина, можно сказать, в полной силе. Как ни крути, а размагничиваться надо.

— А что за лысый старик у него на даче пасется?

— Отец Софии Лазаревны.

— Недавно был у меня. Не ты ему подсказал?

— О тебе без меня весь поселок знает. К месту сказать, мы с другом тоже насчет Софии Лазаревны пришли… Угадай нам ее судьбу, а?..

Губы Оксаны дернулись в едва приметной улыбке:

— Саша, я не гадалка.

— Другим ведь предсказываешь.

— Предсказывать и гадать — это не одно и то же.

— Ну тогда предскажи, что ожидает Софию Лазаревну.

— Ничего ее не ожидает. Об этом я старику говорила.