Никки, Гретхен и мальчики бродили по розарию и среди песчаных кактусов, по восточному садику с небольшими запрудами, полными золотых карпов, и по мостикам и овражкам, разглядывая миниатюрные замки, вокруг которых летали бабочки.

Никки, которая все еще ходила с костылем, с трудом поспевала за подругой и ее отпрысками. Пот градом струился по лицу и спине, доставляя неприятные ощущения. Но самым ужасным было то, что ее узнавали: пялились без зазрения совести и тыкали пальцами."

"«В Нью-Йорке я снова стану никому не известной женщиной-врачом, – старалась она думать в приятном ключе. – И там будет прохладно. Там будет даже зима».

Она скучала по зиме.

Заметив каменную скамейку по сенью зеленой оливы, Никки присела перевести дух и попить воды. Телефон в кармане коротко завибрировал.

«Кто бы это мог быть?»

Теперь ей никто не звонил и не писал за исключением Гретхен. Но сейчас подруга была рядом. Полиция, взяв показания, перестала дергать. Пациентов у нее больше не было. Телефон давно превратился в обычную камеру, забитую снимками детишек Адлеров.

Никки взглянула на экран, и желудок неприязненно сжался. Она удалила номер детектив Джонсона, но по какой-то странной причине запомнила наизусть.

Сообщение было коротким и, как всегда, без намека на вежливость.

«Увидимся завтра на Денни Пико, 34».

Как можно так пренебрегать правилами общения? Ни тебе «пожалуйста», ни «добрый день». Даже подписи не было. Джонсон не удосуживался спросить, удобно ли для нее время и место, его не интересовало, хочет ли она вообще с ним общаться.

Никки напечатала такое же короткое сообщение: «Ни в коем случае», – а затем стерла. Отсутствие ответа тоже ответ.

– Все в порядке? – спросила Гретхен, с подозрением глядя на телефон в ее руке. – Ты же не читаешь новости по суду над Хеддоном?

– Нет, – ответила Никки. – Даю слово скаута!

Она представила, как Мик Джонсон сидит в баре «У Денни» (а это был тот самый адрес) и ждет ее. Она не придет. Ни завтра, ни в какой-либо другой день.

Никки ненавидела детектива все сильнее с каждым днем.

Ненавидела за то, что он спас ей жизнь.

Джерри Ковак почесал красную шею. В комнате для посещений колонии Чоучилла было не меньше тридцати градусов. Ни кондиционеров, ни вентиляторов.

– Она ответила?

Мик смотрел в экран телефона.

– Пока нет.

– Думаешь, она вообще придет и будет с тобой разговаривать?

Мику было невыносимо видеть, как переживает его бывший напарник.

– Она точно будет, можешь мне поверить, – сказал он. – Я еще не закончил с доктором Робертс.

– Кажись, он в бешенстве, – прошептала официантка бармену, наполняя кофейник.

– Я заметил. Как думаешь, долго он еще будет сидеть?

Они хорошо знали детектива Мика Джонсона. Он ходил в их бар годами.