Сердце Джефа заколотилось как сумасшедшее, и тут зажужжал его собственный мобильник: пришло сообщение. Этот номер знает только один человек в мире:

«Прости, милый. Наслаждайся Римом. Целую. Т.».

Джеф неистово вцепился в проходившего мимо проводника и заговорил на ломаном французском:

– Простите. Произошла ошибка. Положение критическое. Я должен сойти с поезда.

Проводник улыбнулся.

– Сожалею, мсье, но поезд до границы пойдет без остановок.

– Вы не понимаете!

– Нет, мсье, это вы не понимаете. Если вам нужен доктор, в поезде он есть.

Джеф тяжело упал на сиденье.

Ему не нужен доктор.

Целую минуту он смотрел на сообщение Трейси, затем с трудом поднялся и вышел в пустой коридор, чтобы позвонить.

Фрэнк Дорриен крепко спал, когда зазвонил телефон.

– Я ее потерял.

Голос Джефа Стивенса обрушился на него, как ведро ледяной воды, так что от сна не осталось и следа.

Генерал сел в постели.

– Где ты, черт побери, был?

– Это неважно. Трейси в опасности. В настоящей опасности. Мне нужна твоя помощь, Фрэнк.

Камерон Крю стоял у могилы сына. Был жаркий нью-йоркский день, душный и влажный, без малейшего намека на ветерок.

По спине тек пот, но он его почти не замечал.

Кладбище при церкви Святого Луки в Куинсе представляло собой скромный квадрат земли, заросшей травой и сорняками, на котором теснились ржавые кресты и выцветшие надгробия. Под многими лежали дети, похоже, всеми забытые. И все же было в этом месте что-то мирное, невыразимо прекрасное и таинственное.

Камерон часто приходил сюда, ухаживал за могилой Маркуса, за простым мраморным надгробием. Приходила до недавнего времени и Шарлотта, мать Маркуса. Согласно отчетам полиции, ее мать, бывшая теща Камерона, на прошлой неделе официально заявила о том, что дочь пропала.

Камерон пообещал детективам, что свяжется с ними, если Шарлотта даст о себе знать, но она молчала.

И Трейси тоже, вот уже больше двух недель.

Все как будто исчезли, уплыли из жизни Камерона так же внезапно, как появились в ней.

«Все проходит. Ничто не вечно, особенно любовь», – подумал он с горечью, как вдруг зазвонил его телефон: должно быть, забыл выключить.

– Да? – рявкнул Камерон, недовольный, что ему помешали.

– У нас есть след, – раздался мужской голос, которого Камерон не слышал давно, очень давно.

– Где?

– Италия. Озера.

– Когда сможешь там быть?

– Завтра. Мне нужны деньги.

Камерон цинично фыркнул:

– А когда тебе не нужны были деньги? Хорошо, переведу тебе еще сто тысяч.

Нажав «отбой», он попытался восстановить в душе покой, который чувствовал всего несколько минут назад, хотел опять ощутить присутствие Маркуса, но все исчезло.

Промокая потный лоб, Камерон повернулся и устало побрел к машине.