В зоопарк с ним ходили, в кино, за город ездили, – Толя вздохнул.

– А почему один?

– Супруга не дождалась героя из загранкомандировки, дело житейское. Поэтому протянул аж до шестидесяти двух, можно сказать, повезло еще. Ну а потом, ясное дело, инсульт, вторая наша профессиональная болезнь. – Он поморщился и как-то странно сморгнул. – Далее Ваганьковское, оркестр, ордена на подушечках, троекратный залп. Присыпали, заровняли и пошли в ресторан скорбно водку кушать.

– Грустно, – заметил я.

– А ни хрена. Вот с папой действительно получилось невесело. Мама-то от него не ушла, как надо было бы.

Дождалась, как путная, возвращения на Родину и… – отпил, – и быстренько подселила на участок с оградкой к деду.

– Почему?

– Не почему, а за что. За испохабленную молодость, отцветшую красоту и загубленную на корню жизнь. Такое, сам понимаешь, не прощается. В общем, папа всего-то четыре года на пенсии и прожил. Инфаркт, первая наша профессиональная болезнь, медицина, как водится, бессильна. А я на похороны не поспел, операция у нас проходила в… – Толя беззвучно выругался. – Вот так-то.

– А ты?

– Меня, мил человек, с раннего детства к профессии готовили.

Сам еще не знал, что за работа ожидает, а уже старался. Учеба исключительно на «отлично», спорт, режим, – он скривился. – Это надо же, все детство с юностью мимо прошли. Ребята в футбол гоняют, чуть повзрослели – пиво хлещут да с девками хороводятся, а у меня учеба, тренировки и ровно в десять отбой, потому что режим.

– Страдал небось?

– Ни черта подобного! – он горько рассмеялся. – Гордился и готовился. В итоге школа с медалью, военный институт с красным дипломом… – что-то глухо пробормотал он себе под нос.

 – Окольцевался сразу после выпуска, как положено. В жены взял девушку из хорошей семьи. Маме она, кстати, сразу активно не понравилась. Вот я было и решил, что повезло.

– А что дальше? – Честное слово, стало интересно.

– В нелегалку меня прочему-то не взяли, вот страдал-то, дубина, – опять отхлебнул. – Дальше консерватория[13], первая командировка и сразу три «палки»[14], ты прикинь! В общем, когда папы не стало, был я уже в тридцать два досрочно подполковником, передовиком, отличником, ВРИД[15] зама резака[16] в одной серьезной стране ко всему прочему.

Три ордена, куча благодарностей, все такое.

– Нехило!

– Точно, – кивнул он. – А еще сердце начало покалывать, и с желудком проблемы начались.

– Третья профессиональная?[17]

– Она, родная.

– А не рано? – удивился я. – В тридцать-то с небольшим.

– В самый раз, – Толя глянул исподлобья, налил нам обоим и быстренько хлобыстнул. – В резидентуре работа тоже не сахар, что бы там ни говорили. И нервы сгорают, как в топке. Опять же супруга. Повезло мне со второй половиной, честно скажу, еще больше, чем папе.