– Ну, тогда давай, – не стал чваниться я. Нервы действительно дребезжали, как струны на гитаре. Или балалайке. И выпить в кое-то веки хотелось просто зверски.

– Как говорят у нас в Бразилии, за наши доблести! – слегка притронулся своим сосудом к моему. – Не заезжал часом? – расхохотался. – В восьмом году, на недельку, осенью. В Сан-Паулу.

– Ух ты, – я покачал головой. – Впечатляет.

– Серьезный бизнес предполагает, кроме всего прочего, хорошую денежку на оперативные расходы. А потому о тебе, дружище, я знаю даже то, что тебе самому не ведомо.

– О как!

– И никак иначе, – подмигнул много чего знающий Толя.

 – Ты, кстати, ценным кадром в конторе до поры, до времени считался. Недаром, когда под сокращение угодил, за тебя лично начальник управы рубился. Столько людей на тебе звезды с орденами отхватили, не поверишь! – Он приподнял бокал. – Ну, давай уже!

– Давай. – Я отпил самую малость: ммм, да, такого коньяка в жизни еще не пробовал. – Франция?"

"– Поднимай выше, братан, фруктово-плиточная республика Молдова. Гордая и независимая.

– Иди ты!

– Уже в пути, – хихикнул Толя и с удовольствием затянулся.

 – Но все равно Молдова. Правда, эту прелесть там уже лет пять не выпускают.

– Да хоть Эстония, все равно здорово.

– Точно.

Посидели в молчании, понемногу, как воробышки, отхлебывая из бокалов.

– А ты сделай, как я, – вдруг заявил Толя.

– В смысле?

– В смысле, хорош кукситься. – Он слегка освежил посуду. – До сих пор по конторе тоскуешь или я не прав?

– Вообще-то нет, а так да, – вырвалось у меня, против желания. – А у тебя, можно подумать, все не так было?

– Ага, – тезка наклонился поближе, – совсем не так. Во-первых, я ушел сам, хотя, поверь, очень уговаривали подумать и остаться.

Ну, а во‑вторых…

– Что? – начал втягиваться в разговор я.

– Биография, дружище, – как следует глотнул он. – У тебя папа, царство ему небесное, в цирке работал?

– Ну.

– А дед?

– Тоже там же, но в администрации. Травмировался по молодости.

– А у меня, Толян… – «соратник» передернул плечами. – Ты в нашей Стекляшке[12] в музей заглядывал?

– А то.

– Значит, фото моего деда видел. Нелегал, Герой Союза, между прочим. А папина фотография лет через тридцать, думаю, появится, когда дела его скромные рассекретят.

А может, и позже.

– Так ты, значит…

– Шпион, получается, в третьем поколении, – добавил он персонально себе и употребил. – Вот такие, тезка, дела.

– Ну, тогда вообще не въезжаю…

– А все просто. Дед, – тут в голосе его неожиданно зазвучала нежность, – появился в столице, когда мне было лет шесть. Геологом, сказали, на Крайнем Севере трудился. Обитал совсем один на Соколе в крошечной «двушке». Меня любил, часто забирал пожить к себе от мамы. На «Волге» катал, тогда это круто было.