– Щелкнул зажигалкой. – Только после этого следует завершить акцию. В уточненном виде.

– Это как?

– После передачи документов нашим людям он подлежит немедленной, повторяю, немедленной эвакуации. На загородную базу в… давай, в Баковку. Сотрудники из работавшей с ним группы отправятся вместе с ним. И сидят все там в ожидании дальнейших указаний.

– Понятно.

– И тот самый толковый подполковник тоже. И туда же.

– Есть.

– Все понятно?

– Да.

– Тогда иди работать, Коля. И помни, права на ошибку у нас по-прежнему нет.

– Понятно.

Оставшись один, главный хранитель тела и дела прикурил от окурка плановой, второй за день сигареты, внеплановую третью.

Тихонько вздохнул и покачал головой. Дела. Ловкие клоуны, толковые подполковники и прочие, лично им отобранные и натасканные сотрудники. Все как один офицеры спецслужб в недавнем прошлом. Вытянул во всю длину ноги и уставился в потолок. Так ему лучше думалось. А было, было о чем.

Вспомнился недавний разговор с оберегаемым телом, вернее, его итоги. Тогда было приказано зачистить непосредственного исполнителя, а всех остальных участников акции… профилактировать, так сказать.

То есть строго предупредить о неминуемых последствиях, если кто-то хоть что-то кому-то, и просто закошмарить. Все вполне логично, хотя и противно немного. Но укладывается, так сказать, в рамки.

И вдруг два дня назад последовала команда развернуть ситуацию на сто восемьдесят градусов ровно. Никого не зачищать, наоборот, всем участникам акции выразить благодарность и пообещать серьезную премию в ближайшем будущем. Отправить всех принявших участие в акции за город на базу и готовить к чему-то. Настолько серьезному, что об этом ни сном ни духом даже главный хранитель тела и дела.

Вот тут-то и возникало законное подозрение, что зачистка все-таки произойдет, только позже. И попадет под нее далеко не один человек, а много, много больше. Даже те, возможно, кого первоначально утилизировать не планировалось. Не исключено, и лично он. Бывший майор…

И последнее. Несмотря на постоянные напоминания сверху о запредельной серьезности предстоящей акции и высоких ставках, во всем этом не так, чтобы ощутимо, но все-таки чувствовался налет какой-то придуманности.

Или только чувствовался? Да, и еще. Когда он сообщил своему заму об изменениях в планах руководства, тот, конечно же, удивился. Но как-то уж слишком театрально."

"Глава 20

Я, посланный на …, иду по дороге и думаю: ешкин ты ж кот, ведь по этой дороге шел в борьбе и тревоге боевой восемнадцатый год

– Вставайте, барин, время завтракать.

Не мрачный подвал с вмурованными в стену цепями и свисающими с них скелетами предыдущих постояльцев. Вполне себе приличная просторная комната.