Я же все-таки живой человек, а не супермен из комикса.

И все это ради того, чтобы передать кому-то, крутому и авторитетному, послание. От пожелавшего остаться неизвестным кого-то. Сплошное индийское кино, все пляшут и поют, у теток пятнышки на лбах, а у главного героя вислая задница шире плеч, потому что атлет.

Ладно, не мое это дело. Заплатили неплохо, к слову, и черт бы с ним. А удивляться и задавать вопросы меня отучили еще на царевой службе.

Я покончил с арифметикой, щелкнул зажигалкой и, откинувшись на спинку стула, принялся наблюдать, как сгорает в пепельнице смятый в комок листок бумаги. А вместе с ним и мои надежды.

Как сказал не так давно маэстро Химик, уходить надо резко и, желательно, на гребне успеха. Такое впечатление, что я сейчас как раз на нем. Из шести акций, что я провел в новом качестве с прошлого года, эта была самой трудной, а значит, самое время подумать о срочном выходе на пенсию. В смысле, о досрочном. А с этим проблемы.

Деньги, они же «слезы мексиканского народа», за проданную, вернее, нагло отжатую квартиру. Плюс законная компенсация за ту аферу. Плюс гонорары за пять, так сказать, подвигов. Почему, спросите, только за пять? В структуре, куда я сподобился угодить, время от времени, подобно шлюхе на «субботнике», приходится трудиться бесплатно. Вот и я разок отработал для, как мне сообщили, исключительно авторитетного и уважаемого всеми человека. По его настоятельной просьбе. И минус неизбежные производственные затраты. С тех пор, как держава сняла меня с довольствия, оплачивать многое и постоянно приходится самому.

Сумма в итоге получается вроде бы приличная, но явно недостаточная, чтобы навсегда исчезнуть и больше никогда не всплывать. На нее можно проскрипеть скромно энное количество лет, двадцать-тридцать, не больше, где-нибудь у теплого моря эконом-класса. А ежели получится дольше? В таком случае жалкая нищета настигнет меня на переходе. От бодрой старости к беспомощной и жалкой дряхлости."

"А это значит, что придется поработать еще, чтобы уже потом… А что, кстати, потом? Забиться куда-нибудь на окраину географии с паспортом на чужое имя и другим, вероятно, лицом? И проторчать там, сколько осталось до переодевания в деревянный смокинг, тихо-тихо? Читать до одури, валяться перед телевизором? Гулять по набережной или сидеть в кафе, поглощая спиртосодержащую отраву местного производства? Каждый вечер ложиться спать пораньше без особого желания проснуться поутру?

Что, блин, дальше? Все чаще и чаще, как тогда на солдатчине, задаю себе этот вопрос. И, знаете, иногда жалею, что в прошлом году не поехал к черту на рога, в тот самый Бикин, поближе к грибам с ягодами да к охоте с рыбалкой.