Пофлиртовал, станцевал с перекроенной пластическими хирургами вдоль и поперек до полного совершенства неопределенного возраста платиновой блондинкой. Получил предложение минут через несколько углубить знакомство в одном из гостевых домиков. С восторгом его принял и тут же плавно переместился на другой конец праздника.

Ближе к вечеру как бы случайно заглянул в хозяйскую усадьбу. Быстренько отключил выскочившего навстречу охранника, хорошенько его зафиксировал и уложил отдыхать в подсобку. Потом заманил в дом клоуна, по просьбе, дескать, детишек. Присоединил его к предыдущему пострадавшему, предварительно раздев, честное слово, совсем не с той целью, что вы могли подумать. Переоделся в его костюм и занялся наконец делом. Вскрыл сейф в кабинете, потом встроенную в него ячейку. Брать оттуда ничего не стал, наоборот, кое-что туда вложил. Аккуратно запер все, что открыл, и быстренько рванул наружу трудиться по первой специальности.

Еще до начала салюта всех нас премировали водкой из хозяйских запасов, затолкали в автобус и отправили восвояси. Через несколько километров, у въезда в лесок, я упросил водителя остановиться. Собственно, все.

Неплохо, согласитесь, придумано, хотя и не мной. Когда-то в детстве прочитал рассказ про одного ловкого ворюгу, похитившего дорогие столовые приборы из клуба для избранных. Чтобы сделать это, он постоянно менял походку с неторопливой и вальяжной на суетливую и семенящую. В итоге официанты принимали его за одного из гостей, а те, в свою очередь, за прислугу.

Вот только ничего у него не выгорело. На беду собрата по ремеслу, в тот вечер в клубе случайно оказался шибко умный и слишком наблюдательный служитель культа.

Мне в этом плане повезло больше. Среди приглашенных, конечно же, был священник, сейчас без них, как без байкеров на приемах в Кремле. Бородатый, с коломенскую версту ростом, истинно православного телосложения. На мое счастье, батюшка на всякую мыслительную ерунду отвлекаться не стал, а сразу приступил к делу: отбарабанил скороговоркой молитву и тут же принялся с обеих рук метать в себя все, до чего мог дотянуться. А что не мог достать сам, вежливо просил передать. И задолго до окончания веселья ряса от кутюр, что ранее изящно струилась вдоль упитанного тела, натянулась на пузе, как кожа на барабане, а сам он впал в сидячую нирвану. Но питаться и запивать не прекратил.

Не самое сложное вышло дельце. На первый взгляд. А знаете, сколько нервных клеток у меня сгорело, как в топке, когда шастал весь день и вечер между всякими и разными, каждую секунду опасаясь провала и всего последующего? В виде допроса с пристрастием и скромного погребения без прощальных речей и положенного как старшему офицеру залпа над могилой. И я не знаю, но много, наверно.