Сверстники и одноклассники виновника торжества, их родители, друзья и приятели хозяина дома, соседи. Все как один – исключительно приличные, уважаемые люди. Дружить в наше судьбоносное время, сами понимаете, принято не абы с кем попало, а исключительно по интересам. И на своем уровне. А еще оркестр, прислуга, охрана, лошади и пони, официанты. И много клоунов.

Служебных собак загнали в вольеры, охрану гостей и большинство хозяйской упрятали в один из гостевых домиков с жестким приказом сидеть тихо и не отсвечивать. Ни гости, ни сам Семен Игнатьевич никого и ничего не опасались. Ни налета отмороженных башибузуков со знойного юга, ни безбашенной молодежи, НИ-КО-ГО. Тем более что степень отмороженности первых и безбашенности вторых сильно преувеличена. И те и другие прекрасно знают, когда и где можно быковать, а где и когда лучше засунуть язык себе же в анус и быть паиньками.

И по поводу возможного визита государства в лице его силовых структур тоже никто не заморачивался. Потому, видимо, что большинство из присутствовавших на празднике ее же, державу, и представляли. А те, кто не представлял, давно заключил с ней на коммерческой основе пакт. О ненападении и невмешательстве.

В общем, началось все вовремя и прошло мило и весело. Вот только закончилось персонально кое для кого весьма паскудно. После того как виновник торжества лично осчастливил присутствовавших балладой Бернса на неплохом английском и патриотической, уже на русском, басней Михалкова-гимноносца, имел место салют.

Еще до него клоунов щедро одарили остатками спиртного с барского стола, затолкали в автобус и отправили восвояси. Гости с хнычущей, требующей продолжения веселья детворой сразу после него расселись по лимузинам и разъехались. Прислуга приступила к ликвидации последствий праздника, а именинника повели спать в хозяйскую усадьбу.

Вот там-то и были обнаружены двое субъектов мужского пола, связанных и не до конца очухавшихся. В одном признали сотрудника личной охраны, второй, щуплый, патлатый, почти раздетый, сознался сам. В том, что он клоун.

Семен Игнатьевич вбежал в кабинет, открыл сейф и облегченно вздохнул. Деньги, документы, кое-что еще – все на месте. На всякий случай отпер внутреннюю ячейку, так называемый сейф в сейфе, хитроумный замок которой, по утверждению фирмы-производителя, невозможно было открыть без «родного» ключа. И сердце, как поется в песне, забилось спокойно.

А потом, как поется в другой песне: «Мое сердце остановилось…» и понеслось вскачь. «Небываемое бывает», как, по утверждению современников, любил говаривать великий русский полководец Суворов А. В. Бывает, черт подери! Обычный листок белого картона размером с визитную карточку на одном из серых замшевых мешочков. Чистый, без каких-либо букв или цифр.