Буквально полтора часа назад, когда заслушивал своего верного человечка Мишу, полгода назад внедренного в окружение собственного заместителя. Другими, правда, словами, без всех этих театральных ужимок и пионерских клятв, но абсолютно то же самое по смыслу.

Из этого можно сделать вывод, что либо Николай сказал чистую правду, либо… Либо верный человечек Миша по-прежнему верен, но уже не ему. Вычислили и перевербовали? Вряд ли, не тот у полковника Коли уровень. Скорее всего, сам внедренный покрутился вокруг, поводил носом, унюхал что-то, персонально для себя привлекательное. И пошел на повышение, то есть из просто агента заделался двойным агентом. Почему Александр Иванович так решил? Ну, во‑первых, опыт, который трудно пропить. И во‑вторых, имелась кое-какая информация еще из одного источника. Old school[46], ребята, намертво вбитая, вызывающая смех и издевки со стороны юных оперов, привычка подстраховываться и перестраховываться.

А если так, то в самое ближайшее время что-то должно произойти. Почему в ближайшее? Да потому, что Коля хоть и не профессионал, но не полный же идиот. Значит, понимает, что тайное долго таковым не будет, рано или поздно прольется и потечет. И полетят головы."

"Все хорошее рано или поздно заканчивается. Это надо понимать и не делать высокой трагедии из неизбежных потерь. Он в последний раз пробежался глазами по собственному кабинету: прекрасная мебель, плазменный телевизор во всю стену, шикарный ноутбук и другие мелкие, но такие приятные, ставшие привычными мелочи. Встал, достал из сейфа тощенькую пачку патриотических синих и красных банкнот и вышел из кабинета, по рассеянности забыв прихватить оба рабочих телефона.

– Сигареты закончились, – сообщил он секретарю.

– Может, я сама сбегаю? – предложила та. – Или пошлю кого?

– Работайте, – улыбнулся грозный шеф. – А я пройдусь, пожалуй.

Он заглянул в торговый центр, покрутился без суеты по этажам, а потом повел себя достаточно резко: заглянул в примерочную кабину возле запасного выхода и тихонько оттуда слился. Сбросил, так сказать, хвост. В случае его наличия.

Вышел из метро в центре, подошел к таксофону, вставил в прорезь карточку и набрал по памяти номер.

– Да, – трубку на той стороне взяли не сразу.

– Александр Котов?

– Он самый, – не стал отрицать Саня.

– Это тоже Александр. Мы пересекались в Юго-Восточной Азии больше двадцати лет назад. Я тогда трудился у соседей. У меня еще левая рука была в гипсе. Помните?

– А то. – На память Котов с детства не жаловался. – Единственный нормальный был человек из всего того зверинца.

Саню тогда трясли все, кому не лень, шили дела с истинно пролетарским размахом и партийным энтузиазмом. Потом вся эта оперетта, слава богу, сошла на нет.

– Этот номер мне дал один наш общий знакомый.