Я на секунду завидую ей так отчаянно, что хочется попросить никогда больше не улыбаться — потому что их счастье слишком сильно подсвечивает мои собственные дурацкие иллюзии, что в нашей с Вадимом истории тоже существует такая концовка.

— Какие планы на вечер? — Она зыркает на одну из тарелок и прямо пальцами хватает с нее ломтик омлета. Отправляет в рот и жует с наслаждением.

— Судя по твоему виду — ты спрашиваешь для «галочки», — говорит Вадим.

Я кое-как поворачиваюсь к нему лицом, но все равно держу дистанцию. Нелогично, но все равно боюсь, что если подойду слишком близко, то он каким-то образом услышит мои мысли и сразу все про меня поймет. И все рухнет.

— Предлагаю сходить потанцевать. Все вместе."

"Она говорит это так легко и непринужденно, как будто предлагает съесть по мороженому. А у меня от одной мысли о том, чтобы выйти в свет, снова оказаться в толпе, начинает подташнивать.

— Я… — начинаю, пытаясь придумать хоть какую-то отмазку. — У меня нет ничего подходящего. Я не брала с собой платья.

И это, блядь, правда. В моей маленькой дорожной сумке только джинсы, пара футболок и толстовка. Я не готовилась к вечеринкам. Я готовилась… я не знаю, к чему я готовилась. К войне, наверное. А на войне не носят коктейльные платья.

Лори смотрит на меня, потом на Вадима, потом снова на меня. И улыбается. Той самой своей обезоруживающей улыбкой, от которой хочется немедленно ей во всем признаться.

— Вообще не проблема, — подмигивает как будто мы с ней сообщницы. — Отличный, кстати, повод. Шутов мне как раз обещал безлимитный шопинг, а то у меня как раз закончились все приличные платья. Авдеев, ты не против?

Вадим, который все это время молча наблюдал за нами, усмехается.

— Потанцевать? Ты прикалываешься?

— Не будь занудой! — Она становится рядом, берет меня под руку. — Я забираю Кристину с собой.

Он переводит взгляд на меня, прищуривается.

— Крис? — приподнимает бровь с немым вопросом.

Я хочу возразить. Сказать, что не хочу никуда ехать. Что хочу просто забиться в угол и не отсвечивать.

— Девочкам нужно держаться месте, — тычет меня плечом, а потом кивает на Вадима и на все еще занимающегося своей йогой на пляже Шутова: — А этих двух оставим на хозяйстве. Пусть побудут в роли заботливых папочек. Им полезно.

Я сдаюсь. Потому что спорить с ней — все равно, что пытаться остановить ураган.

— Хорошо, — киваю, чувствуя себя так, будто добровольно иду на эшафот. — Только… дай мне полчаса. Привести себя в порядок.

Я быстро принимаю душ, сушу волосы, наношу только легкий слой солнцезащитного крема на лицо. Надеваю вчерашние джинсы и новую белую футболку. Смотрю на себя в зеркало. Выгляжу… отлично. Но внутри все скручено в тугой узел, и он как будто с каждым часом закручивается все больнее.