Этот животный, первобытный страх в ее глазах, когда она кричала, чтобы я выключил свет.

Я на мгновение, блядь, реально не знал, что делать. Я, который всегда все контролирует, который всегда знает, как разрулить любую ситуацию, — я просто стоял и смотрел, как ее ломает, и чувствовал себя абсолютно беспомощным. Испугался? Да, хули там скрывать — да, испугался. Испугался, что ей будет слишком больно. Что даже если в теории я знаю, что делать — это окажется недостаточно. Что она сломается окончательно — прямо у меня на глаза.

В самолете Крис забивается в угол кресла, достает все ту же дурацкую книжку в розовой обложке и… начинает читать вслух, записывая себя на телефон.

На секунду — даже меньше — ловлю себя на мысли, что это может быть осложнением вчерашнего приступа. И еще пару секунд о том, что ни хрена о ней не знаю, кроме каких-то общих вещей и рассказа о ее семье, который вчера буквально вытащил из нее клещами. То, что она всеми силами старалась избегать конкретики, считывалось так же легко, как и ее сегодняшнее желание отгородиться от меня бетонными стенами и колючей проволокой.

— Крис, это что за новый перформанс? — спрашиваю, стараясь придать голову максимальную нейтральность."

"Она вздрагивает, как будто забыла, что я рядом. Поднимает взгляд — пустой, без привычного огня.

— Это для Маруси, — снова утыкается носом в книгу. Переворачивает страницу. — Ну, для каракала. У тебя на конюшне. Николай Викторович обещал ей включать. Я думаю, так она быстрее привыкнет к моему голосу. Может даже даст себя погладить когда-нибудь.

Блядь. Она серьезно? Читает книжки дикой кошке, которая ее при первой же возможности сожрет вместе с этой розовой макулатурой.

Но что-то в ее голосе, в этой странной, почти детской заботе, заставляет оставить свои комментарии при себе. Пусть читает. Если ей от этого легче — пусть хоть «Сто лет одиночества» начитывает.

Только бы больше не плакала.

Я отворачиваюсь к иллюминатору. Перелет до Калифорнии займет около пяти часов. Пять часов в замкнутом пространстве с женщиной, которая вчера призналась мне в любви, а сегодня смотрит, как на пустое место. Иронично.

Идея выкупить дом в Палос-Вердес заранее, не дожидаясь прописанных в контракте четырех месяцев, пришла спонтанно.

Еще когда я только предложил Крис поехать со мной в Нью-Йорк. Захотелось… чего? Чтобы у нас было место, где мы могли бы побыть вдвоем. Без этой вечной офисной хуйни, без посторонних глаз, больше, чем день и ночь. Посмотреть, как ей будет рядом со мной в такой, типа, почти семейной обстановке. Даже если всего на три-четыре дня. Проверить: себя, ее, нас. А теперь кажется, что мое присутствие только будет ее раздражать. Что эта поездка — ошибка.