Я пошире расставляю ноги, выпрашиваю член.

Но получаю только звонкий шлепок по заднице, от которого поджимаются пальцы на ногах.

И вместе с ним — теряю остатки благоразумия, которое из последних сил подсказывало, что именно сегодня, сейчас — мне нельзя нырять в него так глубоко, потому что я утону в этом Авдееве. На этот раз — без шансов на то, что все-таки выплыву.

— Ты блядь такая мокрая… — слышу рваный мужской голос одновременно с тем, как его пальцы трогают меня между ноги и не сильно проникают внутрь."

"Я в ответ подаюсь сама, пытаюсь насадиться глубже, потому что ощущение пустоты буквально причиняет физическую боль.

Я чувствую ладони у себя на талии — он как будто одними пальцами может без труда меня обхватить. И я люблю, когда делает именно так, потому что тогда я превращаюсь в игрушку в его руках — и он делает хорошо нам обоим. А сегодня мне по-особенному сильно хочется принадлежать ему.

Вадим вставляет член неожиданно резко.

Вдалбливает его, не давая мне даже пошевелиться.

Я сжимаю простыню в кулаках, пытаюсь придержать крик, но он все равно прорывается через подушку, в которую я отчаянно вгрызаюсь.

Так глубоко, блядь.

Перед глазами мошки, и фейерверки, и даже долбаные розовые единороги.

После пары пробных толчков — еще сильнее.

И краешком отъезжающего от этой реальности сознания, я все-таки фиксирую, что ДО этого он был крайне аккуратным. И что он на самом деле имел ввиду, когда спрашивал, вывезу ли я.

— Давай, Барби, ебись об меня.

Ладонь отвешивает ещё одну звонкую «пощечину» моей ягодице, и я буквально врубаюсь в эту игру.

Я кричу — не от боли.

От того, насколько это… сильно.

И правильно.

Он трахает меня без всякого пафоса.

Без притворства. Без вымученной, фальшивой нежности. Вадим просто имеет меня, как хищник имеет свою добычу.

Берет то, что хочет. Жестко. По-настоящему.

Дает мне поиграть с ним пару минут, а потом ладонь вдавливает мою грудь в подушку, фиксирует, пока вторая сжимает бедро.

И, блядь, натягивает.

Двигается глубоко и беспощадно.

Быстро.

Бросает грязные, возбуждающие слова.

Говорит, какая я пиздецкая, какая горячая, как охуенно растягиваюсь на его члене.

Я чувствую себя и абсолютно покоренной, и невероятно свободной одновременно.

Хочу отдаться ему полностью, без остатка.

Отвечаю на его ярость своей страстью, на грубость — податливостью.

Я кричу, стону и царапаю шелк под руками.

Теряю себя.

Вадим сжимает меня сильнее, его движения становятся еще более злыми и глубокими.

Его пальцы опускаются мне между ног, находят мой клитор, начинают ласкать — грубо, но так, сука, правильно. Я не успеваю подготовиться к следующему оргазму — просто ругаюсь какой-то бессвязной чушью, пока меня укрывает.

Бьюсь в его руках.