Н-но! Если с «Панцирем» у меня был условный контакт, через тело и одежду Долгоруковой, то до «Кольчуги» я ведь не дотянулся. И наконец вместилище, которое и вовсе я ощутил фоном.

Стоп! Именно что фоном! Я ведь даже создал «Маяк» который как раз и питается за счёт этого самого фона, а не канала, как другие плетения на условных пассивной и активной панелях. Значит Сила как-то там фонит и это можно использовать. Нет, я уже использую. А что если попытаться взять за основу плетение «Маяка» и попытаться создать… Да хоть «Поисковик», не суть важно, как я его назову. Куда важнее если у меня получится создать такое поисковое плетение.

Глава 7

Я подхватил щипцами из горна раскалённую добела заготовку, и пристроил её на наковальне, при этом умышленно выказывая неуклюжесть. Что не укрылось от кузнеца, недовольно бросившего мне.

— Да по центру выставляй, дурья твоя башка. Вот так. Щипцы чуть поверни, ведь по ним молотом прилетит. Ванька, а ну-ка вдарь вполсилы, — велел он молотобойцу.

Молодой парень, косая сажень в плечах, ловко приложил по заготовке, чуть смяв её. Кузнец прикинул что-то и велел мне немного повернуть раскалённый метал, после чего вновь настал черёд молота. Вскоре металл остывая начал тускнеть, и мастер приказал вернуть заготовку в горн, да извлечь другую…

Ну что сказать, попотеть пришлось изрядно. Причём если молотобоец взмок из-за тяжкого труда, то я от жары. Глупо тут устроена вытяжка, вот и пыхает горн жаром. Но всё когда-то заканчивается, подошёл к завершению и этот трудовой день.

— Так сколь годов говоришь в кузне подмастерьем-то? — отпив из ковша воды, поинтересовался кузнец.

— Пять лет, — ответил я.

— Понятно. Вот что я т-те скажу, Елизар, не будет из тебя току. Не твоё дело в кузне трудиться. Принеси подай, отойди не мешай, вот твоя работа.

— Дядька Кузьма, не гнал бы ты меня. Может я всё же сгожусь ещё на что. А хоть и принеси подай, за копейку малую. Ить пропаду, с голоду помру, — начал канючить я.

— На такое дело у меня человечек уж есть и менять его на другого мне не след. Переночевать, так и быть, я тебя в угольный сарай пущу. Но поутру иди своей дорогой, мил человек.

Я постарался изобразить максимально сокрушённый вид, и понурившись пошёл в сторонку есть свою кашу, потому как только на еду и заработал. Да и то, поутру меня если и покормят, то лишь из милости. Ну а к чему мастеру рукожопый ученик. Он ведь его лицо, потому как у доброго мастера и подмастерья добрые, а у неумехи какого, и в помощниках одни никчёмные. И судя по отношению кузнеца, он понял отчего меня из учеников попёрли…

Поздней ночью, я тихонько прошёл мимо сторожевых псов, которые обнюхали меня, но ничего подозрительного не учуяли, успел я сегодня примелькаться, так что признали. Подойдя к высокому дощатому забору тихонько свистнул.