У нас за окном стоит мягкая, тёплая осень, с шорохом ветра в сосновой роще. Наши легкораненые принесли из леса огромные корзины белых грибов, и повара сварили нам на обед грибной суп. То-то было радости!

Ульяна, с моей стороны не будет слишком смелым попросить твою фотокарточку? Обещаю обращаться с ней бережно и не подрисовывать бороду, как я однажды сделал с открыткой не скажу кого, но попало мне здорово, и крапивой!

И самое главное: насчёт твоего признания в прошлом письме могу лишь поблагодарить тебя за доверие и попросить помолиться, чтобы мы с тобой сумели встретиться после войны!

Засим откланиваюсь — медсестричка зовёт на уколы.

Гвардии старший лейтенант Матвей Морозов.

23 октября 1943 года».

* * *Матвей вернулся в августе сорок пятого года, когда на улице хлестал дождь и ветер швырял на мостовую сломанные ветки деревьев. Промокшие трамваи выпускали из своего нутра таких же промокших пассажиров. Продавщица мороженого на углу Садовой-Черногрязской спряталась под навес дома и тревожно посматривала на оставленную тележку с мороженым.

Ливневая канализация не справлялась, и лужи под ногами грозили превратиться в локальные моря посреди столичного града. Проезжавший автобус окатил меня с ног до головы, вмиг промочив насквозь мои чудесные белые носочки, которые я купила по карточке на мануфактуру. Карточки давали не всем, а только передовикам производства, и я ужасно гордилась своей первой послевоенной обновкой, словно приобрела не носки за рубль тридцать, а хрустальные башмачки на тонких каблуках. Несмотря на ливень, мальчишка во дворе запускал в луже кораблик из щепочек. Я тоже делала такой в детстве и пускала с берега по Яузе, с трепетом загадывая, чтобы он не запутался в камышах.

Прямо посредине тротуара мне навстречу шёл солдат с букетом цветов и обнимал счастливую девушку. Дождь поливал их головы и плечи, а они целовались и не замечали ничего вокруг. И все понимали, что девушке выпал счастливый билет, потому что она дождалась с войны своего главного человека и впереди у них долгая и обязательно прекрасная жизнь!

Первые послевоенные месяцы кружили голову общей атмосферой радостно-тревожного ожидания, когда вместо похоронок с фронта и из эвакуации стали возвращаться домой мужчины, и женщины вместо приветствия смотрели друг на друга с вопросом в глазах: вернулся — не вернулся? Москвичи разбирали баррикады на улицах и сдёргивали с окон светомаскировку, а однажды утром я увидела, как солнечный луч скользнул по рубиновому стеклу звезды на башне Кремля, и она засияла необыкновенно чистым, победным светом новой зари.