Он был невысокий, кряжистый и черноголовый, как ворон.

— Привык на фронте к махорке, хотя жена ругает, — сказал он вместо приветствия и затушил самокрутку о каблук. — Не буду крутить вокруг да около, скажу тебе прямо.

— Не надо, — перебила я его. — Я знаю, о чём будет разговор. Когда вы с Липкиной разговаривали, я мылась в душе и всё слышала.

Гусев посмотрел на меня долгим взглядом, и я с удивлением нашла в нём сочувствие.

— Ну, а раз знаешь, послушай меня. Если Липкина закусила удила, то я ничего не могу поделать. Если она напишет заявление, то актив будет обязан отреагировать, а что за этим последует, ты в курсе. Так?

— Так, — кивнула я, не понимая, к чему он клонит.

— Я долго думал, как поступить, прикидывал разные варианты и пришёл к выводу, что лучше всего тебе прямо сейчас уволиться.

— Что? — Я потрясла головой, дабы убедиться, что не ослышалась.

Гусев положил мне руку на плечо:

— Да ты не пугайся. Ты в целом ничего не теряешь. За квалифицированным токарем везде очередь. Пока ты две недели отрабатываешь, я с собранием потяну и хорошую характеристику тебе успею написать. Ты боевая, отличная девчонка. Я тут полистал твоё личное дело, ты ведь на Авиамоторной улице живёшь? — Я снова кивнула, не в состоянии связно разговаривать. Гусев поднял брови: — Ну вот, совсем рядом с твоим домом электромеханический завод. Туда и иди. Да больше не попадайся.

Я сглотнула:

— Никита, зачем ты это делаешь?

Он усмехнулся краешком рта:

— Не люблю несправедливости.

Я не сразу смогла поднять на него взгляд, чтобы не выдать своих чувств, в которых и сама не могла разобраться. Но уволиться с родного завода, где работали мама с папой, где в начале войны я слушала речь Сталина «Наше дело правое, Победа будет за нами!» и стояла плечом к плечу с рабочими?

Видимо, Гусев легко прочитал мои мысли, как если бы они проступили на моём лбу.

— Ульяна, послушай доброго совета: не лезь на рожон. Ты была на фронте и знаешь, что иногда обходной манёвр эффективнее штыковой атаки. Не порти себе биографию. А на Липкину ты зла не держи. Она ведь искренне думает, что вершит благое дело.

— Я её ещё вчера простила, во время салюта. Подумала, что ерунда все наши неурядицы, если Красная армия берёт города. Ведь правда?

— Эх, — Никита махнул рукой, — жалко тебя терять, Ульяна, но ничего не попишешь. Подумай над моими словами. Крепко подумай, я от души тебе посоветовал.

Легко сказать, но трудно решиться! Под привычное гудение станка мысли в голове вращались, как шестерёнки, зацепляясь одна за другую. Сначала я хотела напрочь отказаться от плана Гусева и идти навстречу опасности, как ходят в атаку на врага. Но переменила решение, когда несколько раз мимо меня прошествовала Липкина, якобы за отливками.