В разговорах прохожих то и дело слышалось слово «Сталинград», а старушка на остановке кланялась каждому военному и поздравляла с Пасхой.

— А ведь и вправду, как Пасха сегодня, — задумчиво улыбнулась женщина в плюшевом жакете с двумя сумками. — Воскресла в нас вера в Победу, теперь и умереть не страшно.

— Теперь как раз жить надо, чтобы увидеть Победу и своих дождаться, — поправил её старик с тёмными кругами под глазами. Он вздохнул: — Если есть кого ждать. Про Пасху это вы правильно подметили. Такая радость бывает, только когда Христос Воскресе.

Я удивилась, что никто не опасается открыто обсуждать церковные праздники, — видимо, война что-то изменила и сделала людей честнее перед самими собой. А ещё я помнила, что за меня молится баба Лиза, и, вполне вероятно, именно благодаря её молитве я сейчас стою и жду транспорт до Заставы Ильича.

— Не забывайте обилечиваться, товарищи! — зычно провозгласила кондукторша, когда я с трудом взобралась в переполненный трамвайный вагон. На шее у неё висел кожаный баульчик с деньгами, а сбоку болтался противогаз. Я незаметно проверила сумочку с документами и ключами от дома. Примерно через полчаса я вставлю их в замочную скважину, поверну дверную ручку и перешагну через порог пустой квартиры. Когда я представляла себе миг возвращения, то словно проваливалась в милое прошлое, плотно переплетённое с горьким настоящим, и мне становилось страшно.

— Следующая остановка — «Проспект Мира»! — закричала кондукторша. — Граждане, не скапливайтесь в проходах!

Ввалившаяся в вагон толпа развернула меня лицом к стеклу. Я невольно охнула от боли в раненой ноге, когда ступню задел увесистый башмак высокого мужчины в драповом пальто.

Симпатичная девушка, одетая с довоенным форсом, мимолётно цапнула меня взглядом и отвернулась. Мимо трамвая по улице протарахтела полуторка с закрытым кузовом. Строем прошёл взвод курсантов с двумя шевронами на рукавах шинели. Я увидела, как от очереди в магазин отделилась фигура женщины в сером пальто, точь-в-точь как у мамы. Мама? У меня потемнело в глазах. Женщина шла спиной ко мне, но так похоже, так невероятно знакомо…

Не помня себя, я рванулась к двери и заколотила руками о стекло:

— Мама! Мама! Посмотри на меня! Я здесь! Остановите трамвай!

Пассажиры зашумели:

— Ненормальная! Кондуктор, здесь ненормальная!

— Хулиганка!

Я заплакала в голос, как маленькая, когда просилась к родителям на руки:

— Мама, мама, там моя мама!

Трамвай замедлил ход у остановки, и я кульком вывалилась наружу, едва устояв на ногах.

Женщина в мамином пальто удалялась, и я понимала, что это не мама, но всё равно побежала за ней, нещадно ковыляя от сильной боли в лодыжке.