— Девушка, достаточно, уходите, вы мешаете, — сказал кто-то над моей головой. Я поднялась. Пожилой врач посмотрел на меня с сочувствием и чуть коснулся моего плеча. — Нам привезли новую партию раненых. Вам пора прощаться.

— Доктор, он поправится?

В молчании врача без труда угадывался отрицательный ответ. Но сердце не верило. Не хотело верить.

Я наклонилась к Аслану:

— Аслан, держись! Я прибегу сразу, как только смогу. Ещё сегодня. Ты только держись, прошу тебя. Ты же разведка! Помнишь, мы договаривались встретиться в Москве?!

Слова Аслана прошелестели лёгким порывом ветра:

— Передавай Москве привет от нас с Володей.

Лицо Аслана из серого стало белым как снег.

— Он потерял слишком много крови, — сказал врач у меня над ухом. — Я вообще удивляюсь, каким образом ему удалось перейти линию фронта, да ещё с немцем. Только благодаря силе воли шёл.

Я вернулась в отряд совершенно опустошённая: без чувств, без сил, без мыслей в голове.

Девчата разгружали полуторку, забитую под завязку. Грузовик называется полуторкой потому, что вмещает полторы тонны груза. Вот столько нам и привезли от похоронной команды.

Окровавленные гимнастёрки и скатки, скатки, скатки шинелей с тошнотворно-острым запахом раскрытой могилы.

— Где тебя носило, Евграфова? Взыскания ждёшь? — набросилась на меня Фролкина. Увидев моё лицо, она притихла и показала на машину. — Иди работай. Потом с тобой разберусь.

* * *"

"«Пепел к пеплу, прах к праху» — не помню, откуда я вычитала это выражение, но оно очень точно отображало то, что мы сейчас делали, — закапывали привезённое обмундирование в землю. Только грунт мог высосать из ткани стойкий запах смерти.

Через несколько дней мы выкопаем погребённое, отряхнём от земли и постираем.

Я машинально подцепляла землю на лопату, набрасывала её на ряды шинелей и мысленно уговаривала Аслана продержаться, не умирать. Я рассказывала ему о Москве-реке с гранитными берегами, о том, как мы пройдём по брусчатке Красной площади до Васильевского спуска и окажемся в Замоскворечье, где каменные дома ещё перемежаются с деревянными бараками, утопающими в зелени кустов и деревьев. На мосту через реку мы возьмёмся за руки и посмотрим на красные башни Кремля с зубчатыми стенами, от одного вида которых захватывает дух и хочется оттолкнуться ногами от земли и парить над Москвой, как птица, чтобы искупаться в солнце и ветре.

«Держись, Аслан! Держись, дружище!» — огненным колесом крутилось у меня в мозгу, и начинало казаться, что Аслан обязательно услышит, встряхнёт головой, встанет на ноги и со своей обаятельной белозубой улыбкой скажет: «Я же обещал научить тебя скакать на коне, а я всегда держу своё слово».