— Он поморщился, глядя на меня. — Однако, Пётр Алексеевич… Нельзя ли было обойтись без столь… кровавой развязки? Умертвить его чуть менее эффектно?

— Честное слово, вышло случайно, — вздохнул я, разводя руками. — Целился в горло, а он резко наклонил голову вправо… Вот и получилось так… неловко.

— Да брось ты, Пётр Алексеевич! — горячо перебил Павел, его глаза горели. — Всё вышло как нельзя лучше! Красиво, зрелищно и — главное — запоминающе! Пусть запомнят наглецы надолго. Сами же до смерти настаивали!

В комнату, нарушая уютное застолье, неожиданно ввалился Миша.

— Как же, без меня празднуете⁈ — начал он шумно, но резко оборвал себя, увидев лица императорской фамилии. Он вытянулся по стойке «смирно»: — Виноват, ваши императорские высочества! Прошу прощения за вторжение!

— Ладно, Михаил, прощён, — великодушно махнул рукой Павел. — Проходи. Кстати, Александр, — повернулся он к брату, — а где твой адъютант? Небось тоже проголодался? Не возражаешь, если он подкрепится с нами?

— Не возражаю, пусть подкрепится, — кивнул цесаревич.

— Михаил, будь добр, пригласи Илью, — распорядился Павел.

Миша вскоре вернулся со смущённым адъютантом, который явно не ожидал такого поворота.

— Проходите, господа офицеры! — гостеприимно пригласил Андрей. — Присаживайтесь и угощайтесь, чем Бог послал. Аслан и Паша ловко прибрали пустую посуду и поставили новое блюдо — дымящийся шашлык только что с углей. Запах жареного мяса мгновенно пробудил аппетит. Молодые поручики, отбросив стеснение, с энтузиазмом принялись за еду. Миша, заметно оживившись, с удовольствием наложил себе любимого плова.

— Командир, — с набитым ртом начал он, — у себя в имении два раза пробовал приготовить плов по-твоему. Выходит… жалкое подобие. Съедобно, конечно, но всё одно — не то! Ты всегда твердишь — секрета нет. Сколько раз наблюдал, исполнял вроде всё в точности — вкус не тот! Пожалуй, только Захар у нас готовит что-то похожее…

— Это, Миша, опыт, сын ошибок трудных, — добродушно усмехнулся я. — Да и рука должна привыкнуть. Специи, правильный жар под котлом… Тут каждая мелочь имеет значение.

Илья, стараясь сохранять офицерскую выправку, тем не менее ел аккуратно, но с видимым аппетитом, пробуя и шашлык, и кулеш.

— Признаться, очень вкусно, господа, — осторожно произнёс он, глядя на свою тарелку с кулешом. — Хотя на вид… весьма невзрачно. Это… обычное ваше повседневное кушанье? — Адъютант с трудом преодолевал смущение от того, что сидит за одним столом с цесаревичем. Его поражала и непривычная лёгкость, с которой граф и князь общались с августейшими особами, но он старался не показывать своего удивления.

— То-то же! — Павел оживился, его глаза зажмурились в сладком воспоминании.