— Здравствуйте, господа, — произнес цесаревич, входя с привычной величавостью. — Надеюсь, мой визит не покажется вам навязчивым или несвоевременным?

— Александр, ну что ты, право слово! — Павел повернулся к нему, разводя руками. — Ты будто на официальном приёме! Мы все искренне рады тебе, по-свойски. Правда, господа? — Он окинул нас взглядом, ища поддержки.

— Действительно, Александр Николаевич, — подал голос я, — ваше присутствие — честь для нас, и мы рады видеть вас именно по-товарищески. Пожалуйста, чувствуйте себя как среди друзей. — Я чуть помедлил. — Надеюсь, я не переступил границы дозволенного, обращаясь по имени и отчеству?

Тень официальности сползла с лица Александра, сменившись теплой улыбкой.

— Нет, Пётр Алексеевич, в этом кругу вам позволена такая вольность. Только среди своих, — добавил он с легким нажимом.

В комнате почти физически ощущалось всеобщее облегчение, люди расслабились, задвигались свободнее.

— А чем потчуете, господа? — Александр неожиданно опустился на ковёр рядом со столом, по-юношески устроившись поудобнее. — Признаться, ужинать не успел.

— Сегодня всё по-простому, по-походному, — отозвался Андрей, как хозяин. — Командир пловом потрудился, шашлык — забота Аслана. А для вас, ваше высочество, — он с лукавым блеском в глазах подал миску, — наш походный кулеш из дроблёной крупы, да с сальцом для души. Вино — для жажды. А вот это, — Андрей взял в руки походную медную мерку, — командирский бренди. Напиток лечебно-профилактический. Положено начинать с него, по пятьдесят грамм. Не для пьянства, ради здоровья истинно! — Он отмерил сначала Александру, затем остальным."

"— Предлагаю, господа! — Андрей поднял свою мерку. — Выпьем за нашего командира! За того, кто честь офицеров армии и пластунов нашего батальона отстоял! Кто тем наглецам не только задницы, но и спесь основательно надрал! За тебя, командир!

Мы чокнулись мерками и дружно осушили крепкую влагу. Александр, не ожидавший такой ядрёной мощи, схватился за горло, закашлялся, глаза его слезились.

— Да что ж это за адское зелье⁈ — едва отдышавшись, выдохнул он. — Предупреждать следовало!

— Закусывайте, Александр Николаевич, закусывайте скорее, — засуетился я, подавая ему хлеб и ломоть запеченного мяса.

Цесаревич, оправившись, с видимым удовольствием принялся пробовать блюда одно за другим. Напряжение, витающее в воздухе при его появлении, постепенно растаяло. Атмосфера стала по-настоящему дружеской, непринужденной. Павел и Андрей снова увлеклись оживленным обсуждением перипетий дуэли. Александр слушал внимательно, изредка вставляя вопросы.

— Надо признать, англичане сражались умело, — заметил он, отложив ложку. — Особенно Донвер. Чувствуется отменная школа. Не зря он был столь уверен в победе.