Переступив порог кабинета, я коротко поклонился:

— Здравия желаю, ваше высокопревосходительство!

— Здравствуйте, Пётр Алексеевич, — Бенкендорф поднялся из-за стола и направился ко мне. Встал и присутствовавший при встрече Дубельт. Сам факт, что генерал встретил меня так, говорил о многом. Он протянул руку для рукопожатия.

— Честно признаться, не чаял, что у вас всё получится. Надеялся от силы на половину задуманного. Но вы совершили невозможное. Будьте уверены, его величество по достоинству оценит ваши заслуги.

— Благодарю вас, ваше высокопревосходительство, — я отвесил вежливый поклон. — Осмелюсь вручить вам это. — Я протянул тубус со своим экземпляром мирного договора. — Это первичный текст. Три других экземпляра следуют обычным путем. Полагаю, пока они будут проходить все инстанции, их могут дополнить или даже изменить до неузнаваемости.

— Хорошо, Пётр Алексеевич, — Бенкендорф принял тубус, — я незамедлительно представлю сей документ его императорскому величеству. А теперь, — он указал на кресло, — прошу вас, присаживайтесь и поведайте нам с Леонтием Васильевичем подробно о вашем аресте. Абсолютно всё.

Я сел и детально изложил все обстоятельства, ничего не утаивая и не упуская. Вплоть до стычки с уголовниками и краткого сидения в камере.

— Вы не стали сразу предъявлять жетон, чтобы выявить тех, кто стоял за провокацией? — уточнил Дубельт.

— Так точно, ваше превосходительство.

— Разумный ход, — кивнул Дубельт. — Куликов тщательно изучает документы, представленные в качестве доказательств вашей вины, а также личность их собирателя. Мы примерно догадываемся, кто за этим стоит, но прямых улик пока нет. Работа продолжается.

— Пётр Алексеевич, — вернулся к разговору Бенкендорф, — в ближайшие дни вас известят о высочайшей аудиенции. Будьте готовы.

— Слушаюсь, ваше высокопревосходительство. Осмелюсь просить… разрешения взять с собой на аудиенцию сына Хайбулы? Мальчику одиннадцать лет.

Бенкендорф на мгновение задумался.

— А почему бы и нет? — произнес он наконец. — Живое доказательство лояльности Аварского хана. Разрешаю, граф. Впоследствии мы непременно встретимся после прибытия полковника Лукьянова и Куликова. Вы свободны, граф. Более не задерживаю."

"Мелис поселили в двух комнатах левого крыла. Держалась она с подкупающей скромностью и достоинством. Особенно тепло складывались её вечерние беседы с графом Васильевым в гостиной; старик с удовольствием вспоминал вместе с ней Стамбул и свою безвозвратно ушедшую молодость. К удивлению окружающих, Мелис решительно отвергла наряды, которые полагалось носить дамам её лет и статуса. После бурных обсуждений дамы отправились в мастерскую, специализирующуюся на кавказских платьях. Хозяином её был пожилой армянин.