Решил не обострять ситуацию.

— Что ж основание для ареста законные. Выполняйте свои обязанности, штаб-ротмистр.

— Пройдемте, ваше сиятельство, — выделил жандарм, — карета внизу.

Я повернулся к атаману.

— Прошу прощения, Николай Леонидович. Честь имею.

Андрея в кабинете не было. Меня вели штаб-ротмистр и урядник. Некоторые офицеры и служащие, встреченные по пути, останавливались и провожали нас взглядами.

Когда мы вышли у входа стояла моя карета. Рядом озабоченный Андрей и Аслан. Увидев нас, Андрей подошел и как ни в чем не бывало спросил.

— Домой командир? — перегородил дорогу.

— Прочь с дороги, иначе пожалеете. Урядник вызовите своих людей.

Штаб-ротмистр хотел ещё что-то сказать, но внезапно за спиной у него и урядника появились Савва и Паша, приставили ножи к горлу.

— Бунт, да я вас уничтожу, нападение на жандармского офицера. — Сдавленно хрипел он, боясь, совершить лишнее движение. Урядник молча вращал глазами.

— Отставить самодеятельность. Тренировка по освобождению заложника прошла на отлично. Я сказал отставить. Построиться в шеренгу. Все мои архаровцы построились.

— Благодарю за службу. Есаул, сейчас же отбываете на базу и через неделю прибываете за мной… — я повернулся к штаб-ротмистру.

— Господин, ротмистр, вы куда должны доставить меня?

— В Тифлис. — прошипел он.

— Тогда через десять дней.

— Зачем? — растерялся Андрей.

— Есаул, я что, по вашему, до базы на перекладных добираться должен? Не тупи Андрей.— тихо сказал я.

— Виноват, господин полковник. Исполню всё в точности.

— Так выполняйте, есаул. Чего стоим? И да, бойцы, не надо корчить страшные рожи. Они у вас и так не ангельские. Всё, выполнять. Ротмистр, чего встали, ведите далее. Тренировка закончилась.

Ротмистр пылал от досады, а урядник стоял, словно громом пораженный, никак не мог прийти в себя.

— Туда… ваше сиятельство, — наконец выдохнул урядник, резко кивнув в сторону запыленной кареты. Она была старой, выцветшего темного цвета, с потертым лаком.

— Прошу вас, ваше сиятельство! — Поспешно бросился урядник к карете, распахнул скрипучую дверцу. Мы с ротмистром устроились на жестких, продавленных сиденьях. Обиженный жандармский офицер отвернулся к окну, всем видом демонстрируя ледяное равнодушие и полное отсутствие интереса ко мне."

"— Надо было ехать на моей карете, — с тяжелым вздохом заметил я, ощущая каждую кочку под колесами. — В вашем тарантасе все кишки выплюнешь, пока до Тифлиса доберешься. Да и охрана… — я многозначительно оглядел нас двоих в салоне, — просто за гранью возможного. Вынужден буду доложить куда следует. Прошу без обид, штаб-ротмистр. Служба прежде всего. Кстати, вы так и не представились?

Совершенно выбитый из колеи жандарм молчал, минуту напряженно обдумывая сложившуюся унизительную обстановку.