— Полковник Лукьянов доложил о полном сборе кандидатов в состав спецотряда для охраны первых лиц. Двадцать пять человек, отобраны лучшие. Собраны на базе отряда ССО. Как вы и приказывали, без вашего личного ведома и санкции к их подготовке и обучению не приступали.

— Государь… — Бенкендорф тяжело вздохнул, проводя рукой по лбу, — Государь относится к этой затее с изрядной долей сомнения, Леонтий Васильевич. Уверяет, что нынешней охраны вполне достаточно. Не видит нужды в нововведениях.

— Позволю себе предположить, Александр Христофорович, — Дубельт слегка наклонил голову, — что в данном случае было бы полезно запросить мнение полковника графа Иванова-Васильева. Его взгляд всегда… нестандартен. Пусть порой излишне жесткий и прямолинейный, но, как правило, впоследствии доказывает свою правоту и целесообразность.

— Согласен, — кивнул Бенкендорф, возвращаясь из раздумий. — Так и поступим. Назначьте встречу на завтра. Ваше присутствие и полковника Лукьянова — обязательно.

— Слушаюсь, ваше высокопревосходительство. — Дубельт поклонился и вышел из кабинета.

Буквально следом в кабинет вошёл адъютант.

— Ваше высокопревосходительство, действительный статский советник Хвостов.

Вслед за адъютантом в дверях появился и сам чиновник.

— Здравствуйте, ваше высокопревосходительство. Вы изволили меня требовать? — с напускным величием, но уже с ноткой тревоги произнёс он.

— Господин действительный статский советник, — холодно начал Бенкендорф, — на днях вы представили государю рапорт касательно блестящей операции вице-губернатора, князя Сумского, и о необходимости непременного наказания полковника графа Иванова-Васильева, дерзнувшего оскорбить его сиятельство при исполнении.

— Так точно, ваше высокопревосходительство, вы же присутствовали при докладе, — не понял вопроса Хвостов.

— Какие меры были вами предприняты после того, как вскрылось, что сведения в рапорте князя не соответствуют действительности?

— То есть… как не соответствуют? — растерялся чиновник.

— Вы полагаете иначе? — Тяжёлый, испепеляющий взгляд Бенкендорфа упёрся в Хвостова. Тот съёжился, мгновенно растеряв весь свой напускной пафос.

— Да… но… это… — потерянно пробормотал он.

— Господин Хвостов, — голос Бенкендорфа зазвучал сухо, без эмоций. — Я вынужден выразить вам крайнее неудовольствие Его Императорского Величества. Государь, разобравшись в сути дела, крайне расстроен тем, что его канцелярия позволяет себе докладывать непроверенные сведения. Более того, он усматривает в этом вопиющую некомпетентность. Мне поручено тщательно разобраться с этим делом и наказать виновных.