Александр Христофорович, — кивнул он на Бенкендорфа, — при всем несогласии с вашими методами, признал правоту вашу по существу. Медлить же в деле столь важной государственной нужды — не пристало. Вы неоднократно порицали караульную службу — извольте ныне явить ей образец должного и надежного устройства.

— Слушаюсь, ваше императорское величество… — покорно вздохнул я.

— А, то! Взяли за обыкновение критиковать — так потрудитесь исправить сиё неустройство. Ступайте, полковник. Вы всегда весьма искусно расстраиваете наши планы… Бог вам в помощь.

Я вышел, в который уже раз мысленно коря себя за дурную привычку ввязываться в дела, оборачивающиеся новым ярмом. И что всего хуже — сознаю этот порок, но вновь и вновь повторяю его…

Глава 28

Получив наконец все документы, я отправился осматривать подаренный дом. Он располагался неподалеку от Аничкова дворца — неспешным шагом минут двадцать, не больше. Уверен, цесаревич Александр выбрал его неспроста, с прицелом на будущее. Дом оказался хорошо отремонтирован. Передний фасад скромный, без излишеств, в два этажа.

У парадного меня встретил бравый моряк. Одет он был в чистую, но порядком поношенную форму без знаков различия. Однако выправка, осанка и сам вид выдавали в нем человека из младшего командного состава. Увидев меня, он резко вытянулся.

— Здравия желаю, ваше высокоблагородие!

— Кто таков? — спросил я, разглядывая его. В морских чинах и знаках различия я, признаться, не силен — у них всё иначе, чем у сухопутных офицеров.

— Боцманмат Егоров, ваше высокоблагородие!

— Боцманмат? — удивился я. — Что за звание?

— Старший урядник, по-вашему, — снисходительно усмехнулся морячок.

— Ну что ж, показывай, старший урядник. Хозяин я новый. Увидев мой иконостас, боцман подтянулся.

Дом, казавшийся снаружи не слишком большим, внутри открылся совсем иным. Небольшой холл, кухня и подсобки, а также вход в просторный подвал с маленькими окошками под потолком. Справа располагалась обширная гостиная. Широкая лестница поднималась на второй этаж: две просторные комнаты по краям и три поменьше — между ними. Уборные были на первом этаже и господская — на втором. Дом мне понравился, и даже очень. Не громоздкий, но уютный. Большие окна второго этажа заливали комнаты светом. Ремонт был выполнен качественно и недавно — в воздухе витали запахи свежей краски, олифы и еще чего-то строительного, древесного.

— А ты чего такой хмурый, боцман? — спросил я, глядя на его озабоченное лицо.

— Не боцман я, ваше высокоблагородие, не дослужил, — поправился он тихо. — Хмурый от мысли, что опять в богодельню возвращаться. Грех так говорить, конечно: крыша над головой, кормят… чтоб с голоду не померли. Тоска там непроглядная.