Я осторожно выбрался из её объятий, оделся и прошёл в гостиную. Спавший, сидя в прихожей, слуга подскочил и молча выпустил меня из дома. Аслан встрепенулся, сидя на месте возчика, а материализовавшийся Паша открыл дверцу, и всё это происходило в ночной тишине.

Я проспал до полудня. Пришёл в себя и почувствовал дикий голод. Андрей застал меня в ресторане, где я усиленно жевал, сметая всё подряд.

— Однако — усмехнулся он, усаживаясь напротив и делая заказ.

— Страшная княгиня просто поразила тебя. Ты потерял сознание и она воспользовалась твоим беспомощным состоянием.

Я прожевал и проглотил очередной кусок запеченного мяса.

— Так всё и было, — удовлетворённо подтвердил я. — Произошло надругательство надо мной. Надеюсь это останется между нами, Андрей?

— Несомненно, ваше сиятельство. Столь позорное обстоятельство не стоит обнародовать. К тому же вы пострадавшая — сторона. Весь Пятигорск только и говорит об очаровательной молодой вдове, княгине Оболенской. Столь недоступной и неприступной. Никто так и не смог добиться её благосклонности. Не перестаёте удивлять, Пётр Алексеевич.

— Ладно, забудем о досадном происшествии. Ты подготовил наградные ходатайства на наших?

— Да, собрал все и свёл в единое.

— Замечательно. Отвезёшь в штаб вместе с моими и сдашь на подпись атаману. Про доктора и Муравина не забыл?

— Никого не забыл, всех отметил.

После обеда поехал в городское жандармское управление.

— Рад приветствовать вас, граф. Примите моё поздравление со славной победой! С чем пожаловали?

— Спасибо, Максим Сергеевич. Прошу вас отправить по вашим каналам, адрес на пакете. Я достал объёмный пакет и положил на стол.

Булавин осмотрел его и опечатал сургучными печатями в моём присутствии.

— Отправим в срочном порядке, на ваш счёт было специальное распоряжение.

— Как поживают наши столичные гости? — нейтрально поинтересовался я.

— В Тифлисе. Работают. Очень плодотворно. Из Петербурга совсем недавно прибыло военно-судебное установление, Главного военного суда. Действительный статский советник Велибин Павел Яковлевич. По отзывам — суров, грозен и не подкупен. По всему Кавказскому округу — настоящая паника, начались аресты. Не смотрят на чины и должности. Терпение государя лопнуло. Петербург всполошился: нити тянутся вверх. Честно признаться не думал, что возьмутся всерьёз. Мне поступил приказ начать аресты.

— Когда–нибудь это должно было случиться. Покончив с бумажными делами, решили возвращаться на базу.

— Граф, вы не скажите прощального «прости» княгине? — иронично заметил Андрей.

— Прекрати, Андрей, — грустно ответил я."

"— Пётр, ты что, так сильно впечатлился княгиней?

— Нет, конечно, просто действительно как-то некрасиво получилось. Хватит об этом.

— Хорошо, не буду.