Вся эта чёрная масса дрогнула и хлынула вперед. Сперва медленно, тяжело, как лавина, потом набирая скорость. Конные группы вырвались вперёд, опережая пеших. Их дикие крики, улюлюканье, бешеные взмахи шашек. Те вспыхивали на солнце короткими, слепящими молниями наращивали гнетущее напряжение в наших шеренгах. Сердца бились в унисон с приближающимся гулом.

— Двести пятьдесят! — прокричал я, едва линия атакующих пересекла каменную метку.

— Гранатомётчики! Бей!

Десять пар бойцов с палками-гранатомётами выбросили в быстром темпе по три гранаты на пару. Десятки точек с дымным шлейфом взметнулись в небо и рухнули в гущу наступающих. Передние проскочили, смерть пришла к серединным и тыловым. Некоторые гранаты рвались прямо в воздухе, сея хаос и кровавый дождь из осколков. Сумятица!

— Сто пятьдесят! — пронеслось по цепи.

— Бей! — крикнули сотники почти одновременно."

"Слитный залп! Будто невидимая стена из свинца ударила в передовые ряды. Всю первую шеренгу, всадников, пеших, буквально срезало. Образовался жуткий завал из окровавленных тел, сбитых коней, корчившихся раненых. Крики ярости смешались с предсмертными хрипами и ржанием обезумевших лошадей в одну сплошную, адскую какофонию. Второй залп! Третий! Еще больше хаоса. Но непримиримые, ошеломленные чудовищными потерями, лишь озверели ещё более. Они карабкались через вал трупов, скользя в крови и потрохах, с лицами, искаженными нечеловеческой яростью и фанатизмом. Не люди, посланники ада!

— Картечницы! — яростный крик Михаила прорезал гам.

Двадцать картечниц плюнули смертью единовременно. Сразу за ними, менее стройный, но не менее смертоносный ружейный залп.

— Гранаты! Бей! — рядом заухали разрывы.

И тут я увидел фланги! Черные потоки начали огибать нас, угрожая окружением.

— Паша! Сигнал! Конница, ВПЕРЁД!

Ординарец взметнул трехметровый шест с красным флажком, отчаянно размахивая им влево, вправо. И ответило поле. Справа, дикий крик и визгливое улюлюканье, слева, разбойничий свист и топот копыт. Кавалерия рванула в контратаку. Со стороны третьей сотни грохот боя слился в сплошной рокот.

Несмотря на горы трупов, горцам удалось врезаться в нашу первую шеренгу. Натиск был чудовищный! Вторая сотня дрогнула, стала прогибаться внутрь.

— Ко мне! — выхватываю шпагу и пистолет, бросаюсь к разрыву. Паша пытается опередить, но я первый. Савва слева, Аслан справа, сзади тени бойцов.

Успели! Трое горцев, с победным воплем прорвавшие строй, замерли, сраженные нашими ударами. Я врываюсь в самую гущу. Время замедляется. Звуки приглушаются, остается только визг стали и бешеный стук сердца в висках. Колю. Секу. Уворачиваюсь от слепящих взмахов шашек. Двигаюсь вперед, неуклонно, шаг за шагом. Пространство вокруг меня расчищается трупами.