Так что сбережение собралось аж девять с половиной тыщ, с копейками. Твои доли исправно откладываю у Бусина, на счёт. Ассигнации остались чутка, остальное сменял на серебро. Сам знаешь народ не очень берёт их. С телег, фургонов и кухонь всё своё получили. Люди довольны, за тебя молятся, свечи в церкви ставят.

— Почему за меня? — не понял я.

— С твоим приходом и пошла жизнь в гору. Который год народ живёт в спокойствии, работает. Горцы довольны тожа, достаток стал появляться. Как говориться, живи и радуйся. И всё благодаря тебе, Пётр Ляксеич. Не журись, командир, что есть, то есть. Мы тут, ужо, беспокоиться стали, как прошёл слух, что ты цесаревича спас. Графа тебе присвоили. Стали поговаривать, что не вернёшься ты до нас. Вот и стал тревожиться народ.

— Ну, это ты дал маху, Егор Лукич, — постарался я скрыть тёплую волну удовлетворения, которая накрыла меня от слов старшины. — Незаменимых людей не бывает.

— Не скажи, Пётр Ляксеич, можа, так оно и было бы, ежели у народа выбор был. Так нет его, выбора то. Как свезёт. Вот народ и вцепился в тебя, как в соломку утопающий. Народ он такой. Дай волю, кто в лес, кто по дрова. Не можно без хозяина.

— Ладно придумаем что-нибудь, позже. После пятого мая уйду я в рейд, с малым отрядом. Дело уж больно важное.

— Добро, командир. — Старшина собрался уходить.

— Вот, что, Егор Лукич, ты сообрази посиделки малым кругом. Сын у меня родился и у князя, сын, через три дня после моего появился. Отпраздновать нужно это дело.

— Ну, командир, поздравляю. Конечно, сделаем, как положено. — оживился, Егор Лукич.

— Только без лишнего шума, по-семейному, а то знаю тебя, развернёшься на всю ивановскую. — строго предупредил я.

Вчера с почтой получил письмо от Дмитрия Борисовича, в котором сообщалось, что Катерина родила мальчика двадцатого марта, а Мара родила двадцать третьего. Мамочки и сыновья здоровы. Перед совещанием взволнованный Андрей прискакал потрясая письмом.

— Пётр у нас сыновья родились.

— Знаю, успокойся, озадачил старшину, обязательно отметим. — постарался я успокоить Андрея, который весь день ходил возбужденный и радостный, как будто ему присвоили чин генерала. Хотя, признаться откровенно, в прошлой жизни мне не довелось испытать чувство отцовства. За то в этом мире и жена, и сын родился. Известие конечно радостное, но пока непонятное. Наверное, надо увидеть сына, подержать на руках, тогда и ощущать себя буду по другому.

Поздно вечером заглянул Паша.

— Командир, тут к тебе просится, говорит, что ты ждёшь его?

— Приведи. — я догадался, кто меня спрашивает.

Вошел горец в тёплом бешмете."

"— Здравствуйте господин, я от Ашота. — он поклонился приложив правую руку. — Меня зовут Исхак.

Кивнул в ответ.

— Паша, проводи гостя, покорми и пристройте на пару дней. Исхак, по базе не шататься.