Прикрыв глаза, Дарион резко распахнул их и потянулся ко мне, но я отступила, не позволила себя обнять. И из-за асболюта, отрезавшее моё постоянное ощущение присутствия рядом живых существ, в этот момент ощутила себя невыносимо одинокой. В груди аж заломило от тоски.

Дариона я потеряла навсегда. Даже если он меня обнимет, даже если смогу всю жизнь скрываться от Элора, самое главное в наших отношениях с Дарионом для меня утеряно — я не смогу жить в паре без единения хотя бы чувств. Для менталистов это… жизненно необходимо.

Значит, ни с кем другим я быть не смогу. Не только физиологически. Но, надеюсь, родить от более слабого дракона получится. Теперь у меня прямо широкий выбор партнёров, правда, придётся выкручиваться без моего возбуждения и, возможно, обойтись для зачатия одним семенем.

Ладно, как-нибудь справлюсь.

Уходя за угол дворца, Дарион даже не оглянулся. Я присела за перекорёженной живой изгородью и постаралась расслабиться.

Время тянулось медленно, но не так, как в Башне порядка.

Я репетировала разговор с Ланабет. Продумывала аргументы. Я знала её слишком мало, не сталкивалась с ней после возвращения. Естественно не могла знать её мыслей. Она не дракон, так что я даже запаха изменений её настроения не разберу. И всё же мне надо будет подобрать такие слова, чтобы она попросила за меня. А они не подбирались…

Охо-хо…

«Путь свободен», — голос Дариона сквозь метку прозвучал глухо, словно издалека — абсолют действовал даже на такую связь? А может, я просто не хотела его слышать, поэтому невольно глушила.

Пока — не важно. Я рванула за угол, быстро прошла вдоль фасада дворца. Распахнув крылья, взлетела. И осторожно постучала в окно императорских апартаментов: роскошных, но вполне обычных комнат.

Защита была настроена Дарионом пропустить меня, так что створку я приоткрыла и спросила:

— Можно войти?

— Оригинальный способ появления, — голос Ланабет раздался сбоку. Я сунулась внутрь: она сидела на софе и целилась прямо в меня из призванного лука. Развеяла стрелу из золотого огня и положила оружие рядом с собой. Золотое платье, гордый вид, скрытые полумаской глазницы. — Но для избранной моего пасынка простительно. Ты ведь об этом пришла поговорить, Риэль?

Меня всю покоробило от этого обращения, от интонаций, самого непривычного имени «Риэль»… В интонациях прозвучало слишком много насмешливости, слишком много… не знаю чего, но я сразу поняла, что помогать Ланабет мне не будет. И всё же попытаться я должна. Поэтому залезла в гостиную:

— Странно слышать насмешку от женщины, практически разнёсшей дворец после отбора, сделавшего её избранной.

— В том и дело: я разнесла дворец, я боролась за свою независимость, а ты просто прячешься.