Животный инстинкт заставлял его пережёвывать и глотать пищу.

Он не хотел есть.

И не хотел жить.

Но он ел, потому что я приказала, я дала ему какое-то дело, и это дело отвлекало его от леденящего ужаса, от жажды смерти.

Я сцепила трясущиеся пальцы и не сводила с Тордоса взгляд. Он уже почти давился, но доел, положил ложку на поднос.

— Пей! — на этот раз в моём голосе были ноты управления, и человек исполнил приказ без физиологического сопротивления.

— Теперь ты отдашь мне поднос, ляжешь в постель и поспишь. А потом будешь ждать. Жить и ждать, как это всё разрешится.

Я не собиралась лезть в это безнадёжное дело (заложники Культа не выживают!), я не хотела вовлекаться в это эмоционально, но Тордос не умрёт, пока я за ним присматриваю.

Этой решительности мне хватило до лестницы. Поднос задрожал в руках, задребезжала посуда.

А дедушка… если бы он понял, с кем связался, он молился бы о нашем спасении? Переживал бы за нас так же сильно? Или смог бы сохранить такое важное для менталистов спокойствие, смог бы он не переживать о том, что не может исправить и изменить? Как бы он себя чувствовал, если бы выжил он, а не я?

«Довольно!» — волевым усилием я заставила себя отгородиться от ситуации.

Сейчас не до Тордоса.

Поднимаясь вверх, я морально готовилась к разговору с Элором: всё же я его секретарь, и моё возвращение в ИСБ завязано на работу с ним. За то время, что меня не было, Диора должна была успокоиться, да и Вейра, наверное, свою часть ритуальных ругательств отработала."

"Так что я была готова к злому Элору, злым любовницам, тотальной разрухе.

Но не к Валерии с её паразитом.

Перепуганная моим появлением Валерия прижала ладонь к груди, её паразит… паразитка — это же девочка — размером с огромную лошадь навострила уши с золотыми кисточками и шаркнула по мне таким ментальным потоком, что я… почувствовала себя голой и уязвимой.

Но я не позволила этому чувству взять вверх, не позволила себе схватиться за дедушкин амулет и публично расписаться в собственной слабости, а сосредоточилась на физических ощущениях, на подносе в своих руках — и догадалась, зачем сюда явилась эта сердобольная.

— Я его покормил.

— Спасибо, — искренне поблагодарила Валерия, а её зверюга уселась рядом с ней, хитро поглядывая на меня золотыми слишком умными глазами.

Вейра вскрикнула наверху, и Валерия подняла взгляд вверх.

— Это пройдёт. — Я закрыла за собой дверь на лестницу в сокровищницу. — Их редко хватает более чем на час, а сорок минут уже прошло.

Надо же Валерии знать особенности быта новой семьи. Я уже думала уйти, но Валерия подошла ко мне, сверкая ясными чистыми глазами. Меня её явный энтузиазм испугал.

— Тут такое дело, — быстро начала Валерия.